Eilien Shadow
Засада, амиго: ты шёл на Сантьяго, а вышел к Филёвскому парку... (с)
Заключительная часть рассказа.

***

Новый блокнот, который Кристоф купил на днях, пришёлся к месту. Имена сослуживцев он запомнил быстро, но на усвоение всех правил и порядков уйдёт заметно больше времени. Сейчас ему заодно приходилось следить за дорогой, запоминая путь от штаба отряда – вдруг предстоит добираться обратно в одиночку? Не просить же помощи у других служителей, стыдно как-то.
– Значит, так, – стрекотала Айзифа. – Свою комнату убираешь сам, гостиную и смежные помещения моем по очереди, дважды в декаду, в четвёртый и девятый дни… ну, кроме мейстера, конечно. Мейстер следит за порядком в кабинете. За Анри всегда приходится убираться ещё раз, это тоже делаем по очереди, но тогда, когда он уйдёт, это важно! Не обижай Ан-Ана! Постельное бельё – в прачечной на втором этаже. Меняй хоть ежедневно. Приносишь старый комплект, забираешь новый. Рядом – пункт выдачи формы. Поначалу предъявляй жетон, постепенно тебя запомнят. Сейчас носим вариант для начала осени. Затем будет утеплённая осенняя, после – зимняя. Лучше храни в комнате запасной комплект, мало ли, не каждый же раз на выдачу бегать! Есть и летняя, но она мне не нравится, там туфли открытые, я такие не люблю, с ноги то и дело спадают…
– Магию, – басил Драгослав, – тренируешь в залах на подземных этажах – седьмом, восьмом или девятом. Фехтование, стрельба и прочее – подземные третий и четвёртый этажи. Можешь ходить именно на занятия, расписание там висит, нужно же ж в форме себя держать, а? А один-то много ли нафехтуешь? Химичить – в лабораториях на минус десятом уровне, но с разрешения комиссара-следователя второго ранга или кого повыше. В комнате отряда магичить позволено, но по мелочи. Только слабые и безвредные заклинания. Исключение – чрезвычайные ситуации. Существуют и специальные разрешения на применение магии в жилой части здания. Из наших оно у леди Руфи есть и у Анри, под их, значит, ответственность, а больше ни у кого. Я как-то раз нечаянно взрыв на лестнице устроил – чуть в ефрейторы не разжаловали! Каково, а? До первого, говорят, замечания, коль особых заслуг нет. Порядки такие, да…
– Ну вот, а за мебелью обращайся в хозяйственный отдел… Тебе же надо побольше мебели, правда? У тебя в комнате её почти нет…
Криса более чем устроила обстановка его спальни. Светло-синие обои, мягкий бежевый коврик на тёмном паркетном полу, окно с белой шторкой, кровать, шкаф, тумбочка, стол, стул. Большего и не требовалось. Даже если заказать пару запасных комплектов формы, гардероб не забьётся и наполовину. Поэтому юноша покачал головой.
Но Айзифа уже не смотрела в его сторону, продолжая щебетать:
– … библиотека – на подземных этажах, с двенадцатого по семнадцатый. На восемнадцатом и девятнадцатом тоже библиотека, но туда пускают только тех, у кого высокий ранг… Мейстера, например, пускают. А для таких, как мы, вход по пропуску, подписанному руководителем отряда и ещё кем-нибудь рангом не ниже Верховного комиссара! Кошмар, правда?
– Служебный транспорт используй, какой приглянется. Хотя, если едешь один, четырёхместную карету брать не стоит – ну, это, ты понял, почему, ага? В конвойных экипажах есть функция блокировки магии. Сам тогда либо также без магии остаёшься, либо используешь специальный амулет, у босса такие где-то валялись... О, а вот и столовка!
Размер обеденного зала впечатлял. С полсотни больших, человек на восемь, столов и множество столиков поменьше. Напротив тех, что подлинней – скамьи, у остальных – стулья и табуреты. Возле одной стены вместо лавок теснились массивные кожаные кресла и диваны разных цветов и оттенков.
– Там – места для высокоранговых, – объяснила Айзи, махнув рукой на столы с белоснежными накрахмаленными скатертями, тянувшиеся вдоль пёстрых колонн мебели. – А так садись, куда хочешь. Вон то серое окошко ближе к диванам – раздача. Готовят с помощью заклинания ускорения времени, если попросишь что-нибудь простое – получишь заказ секунд через десять. Наберёшь больше трёх блюд – придётся немного заплатить, сок и компот не считаются… Что такое, Слав?
Драгослав, замерев, с отсутствующим видом уставился на стену. Услышав вопрос сослуживицы, встряхнулся, огляделся, пытаясь сориентироваться в пространстве, и хлопнул Криса по плечу:
– Леди Руфь сообщила, что босс вернулся. Хочет переговорить с новичком.
Парень выпрямился, стараясь принять как можно более решительный вид. Почему-то к его прежним ощущениям, радости и нетерпению, теперь примешивалась толика тревоги.


***

Кристоф неловко переминался у входа в кабинет, рассматривая чуть приоткрытую дверь. Провёл рукой по металлической ручке, зачем-то потёр пальцем след от сучка возле замочной скважины, постучался и, не дожидаясь приглашения, решительно шагнул через порог.
Помещение оказалось немного просторнее жилых комнат. Из-под эбеновых настенных панелей проглядывали далеко не новые, но прекрасно сохранившиеся обои бирюзово-синего оттенка. Сквозь полупрозрачные стёкла огромного окна, обрамлённого тёмно-серыми шторами, просачивались рассеянные лучи по-осеннему золотистого солнца. Дверной проём справа загораживала чёрная занавеска – наверное, за ней скрывался вход в спальню. Над столом – саламандровые светильники в плотных чехлах, не пропускающих свет. Простая, добротная мебель из красного дерева – несколько шкафов-стеллажей с книгами и папками, большой письменный стол, два стула у стены, к дальнему прислонён длинный, узкий меч в ножнах, обмотанных бугристой драконовой кожей. Стопки бумаг на столе и тумбочке, вешалка у входа, на полу – чёрный ковёр с бордовым узором, напоминающим старинные письмена. Топтаться у порога, рассматривая обстановку – проще простого. Гораздо труднее заставить себя сфокусировать взгляд на силуэте у окна; это удалось сделать далеко не сразу. Сколько же времени прошло с последней встречи? Шесть лет, так?
– Давно не виделись, Крис.
Всё такой же худощавый, немного пониже Кристофа, пепельные волосы отросли до пояса, две алые пряди – словно два застывших ручейка крови на фоне чёрных одежд. Глаза почти полностью скрыты затемнёнными стёклами очков, но парень заметил, что цвет радужки остался прежним, фиалковым. Шрамы на скуле и над бровью – раньше их точно не было. Чёрный плащ с бело-серебристыми комиссарскими эполетами. Между бровей залегла морщинка, черты лица заострились, из движений пропала подростковая неуклюжая угловатость. Перемены заметны – и в то же время кажутся несущественными, словно взгляд давно привык к ним и отмечает как нечто само собой разумеющееся.
Алтеро рассматривал Криса с не меньшим любопытством. Задержал взгляд на бандане, одобрительно усмехнулся. Хлопнул по столу ладонью в чёрной перчатке:
– Что ж, предлагаю не затягивать со скучными формальностями. Обязанности – быстро и эффективно выполнять рутину, которую скидывают вышестоящие, разбираться с бумажками, поддерживать репутацию Альянса и прочее, прочее, прочее. Можешь брать дополнительные миссии, если решишь подзаработать что-нибудь сверх установленной платы, а других дел в ближайшем будущем не предвидится. Два выходных в декаду, если нет заданий, но город покидать нельзя. В какие дни отдыхать – решай сам. Отпуск – двадцать дней в году, поезжай куда хочешь, но возвращайся по первому же требованию – порой случается что-то непредвиденное. Ношение формы в рабочее время обязательно, по выходным – на твоё усмотрение. Казённое снаряжение сдавать на время отсутствия, личное держать при себе. Разрешены все виды оружия – конечно, в разумных пределах. Всегда держать при себе или на себе вот это, – Аль подкинул в воздух отливающую серебристым круглую подвеску и бросил её Кристофу.
Крис ловко поймал вещицу за тонкую витую цепочку и повертел в руках, рассматривая. Посеребрённый медальон примерно пяти сантиметров в диаметре. На одной стороне – знакомый герб, распахнувший крылья трёхглавый угольно-чёрный дракон. На обороте выгравированы его, Кристофа, имя, цифры «31-2359» и символы «4СН» – вероятно, аббревиатура отряда. Ниже – знак ефрейтора: прямоугольник, разделённый пополам тонкой линией. Небольшой выступ на ребре – должно быть, защёлка. Парень попытался поддеть её ногтями, но безуспешно. Тогда Кристоф нажал на замочек, и кулон с едва слышным «дзынь» открылся. Внутри обнаружился тонкий грифель бледно-жёлтого цвета.
– Обычно на медальон накладывается заклинание магии Разума, но с тобой такое не пройдёт, так что пришлось искать другой вариант. Задача нелёгкая, но интересная. Удалось добиться схожего эффекта, использовав комбинацию пространственной магии, природной магии, техномагии, кое-каких заклинаний из моего арсенала и навыков Руфи. Получилось неплохо, – Алтеро довольно улыбнулся. – Число на обратной стороне знака – твой личный номер служителя, запомни его на всякий случай. Содержимое медальона береги, потеряешь – придётся платить штраф.
– Для чего этот стержень?
– Послания отряду. Можно отправить кому-то конкретному, тогда укажи над записью личный номер адресата. Дальше просто пишешь сообщение на внутренней поверхности медальона. Ровность строк и наслоение слов друг на друга не имеют значения. Если кто-то пришлёт письмецо тебе – сработает небольшое энергозаклинание. Безобидно и незаметно со стороны, но весточку не пропустишь. Есть и телепатический канал отряда, тоже слегка переделанный, для его использования достаточно представить в уме того человека, с которым ты намерен переговорить.
– Понятно, – кивнул Кристоф, которому понравилась такая система обмена информацией. Гораздо удобнее, чем курьеры с записками или голубиная почта. Да и какая голубиная почта во время, например, задания?
Собеседники немного помолчали.
– Я даже не предполагал, что ты действительно сможешь доучиться, да ещё и с такими результатами, – Алтеро первым нарушил тишину. – Трудно было?
– Временами, – пожал плечами Крис, – но зато довольно увлекательно, мне понравилось. И ты лихо продвинулся. Я специально навёл справки ради интереса: ты стал самым молодым комиссаром-следователем первого ранга за последние два века. Возглавить постоянный отряд всего через десять лет после начала службы – почти такая же редкость.
– Угу.
На сей раз молчание затянулось. Кристоф рассматривал прислонённый к стулу клинок. Видимо, именно этот меч Аль требовал у ефрейтора десять лет тому назад перед тем, как отправиться по следу ведьмы. Командир, присев на край столешницы, задумчиво разглядывал узоры ковра. Постепенно воцарившаяся тишина начала казаться Крису напряжённой. Она настораживала. Словно на горизонте собираются грозовые тучи, всё ещё незаметные для наблюдателя, но неестественное спокойствие природы перед началом бури вызывает ощущение тревоги. Неясно, что произойдёт дальше, но безмолвие заканчивается, и за ним не последует ничего хорошего.
Когда тишина стала настолько гнетущей, что у юноши возникло желание поскорее откланяться и покинуть сделавшийся неуютным кабинет, он услышал негромкий смех Алтеро – неуместный, неуклюжий, ненастоящий.
– Забавно, – проговорил Аль, снимая очки, – я не думал, что в результате всё обернётся именно так. Совершенно не подготовился. Считал, что это – всего лишь полтора дня общения, которые не оставят следа и забудутся спустя веху-другую, но вышло совсем иначе. Промежуток в десять лет, обещающий продолжение истории, причём вряд ли паршивое. Чего только не случается. Люди не перестают меня удивлять, – комиссар улыбнулся, блеснули белоснежные острые клыки.
Кристоф поёжился. Захотелось немедленно уйти, убежать из недружелюбного, давящего, залитого тяжким солнечным золотом помещения, потому что сейчас здесь происходило то, что не должно происходить, чему не было места в его надеждах. Юноша сделал шаг назад, но устыдился и одёрнул себя. Раз уж пришёл сам, добровольно, после такого долгого пути – разбирайся, чтобы недомолвки не помешали дальнейшей работе, едва начавшейся новой жизни, не оставили ни малейшего сомнения, ни единой щепоти неприятного осадка в душе. Поэтому Крис, коротким жестом поправив сползающую на глаза бандану, подошёл почти вплотную к Алтеро и потребовал:
– Объясни.
Натянутая улыбка мгновенно исчезла с лица Аля. Теперь он походил на загнанного в угол щенка, который успел где-то нашкодить, вопреки наставлениям строгого хозяина. Кристоф с удивлением понял, что дану боится.
– Я, знаешь ли, довольно тщеславный, – Алтеро по-прежнему не отрывал взгляд от пола, – точнее, был таким раньше, в детстве. Редкостный гордец... давно, когда вовсю осваивал ту необычную магию, которой владели лишь мой учитель и двое бывших его учеников, я очень гордился собой. А как же! Ребёнок, с которым сильные и могущественные взрослые поделились невероятной, удивительной тайной. Я выучился очень быстро – никто не ожидал от меня таких успехов, так что поводов задрать нос ещё выше нашлась масса. А потом, оказавшись далеко от знакомых мест, оставшись в одиночестве, решил, что жизнь нищего скитальца, неприметного отшельника или солдата удачи – не для меня. Хотелось чего-то определённого, великолепного, славного, достойного моих способностей. Мне было одиннадцать, и я не ведал, что гордыня порой смертельно опасна, а мой учитель не счёл нужным предупредить меня об этом – подумал, видимо, что жизнь сама меня научит чему надо. Наподдаст по шапке – и всё, мирись с этим, обижайся, злись, исправляйся, меняйся, но иди вперёд, потому что твои знания и умения не дадут иных вариантов.
Крис слушал, затаив дыхание. Он уже начал понимать, к чему клонит его давний знакомый, но это не означало, что историю не стоит выслушать до конца.
– Я пришёл в Альянс, – продолжал тот, – слепо уверенный в том, что мне обрадуются. А как же – такие редкие способности! Мне обрадовались. Первые несколько декад трясли, выпытывая заклинания, магические приёмы… все знания, которыми я владел и которые были неведомы им. Потом до них дошло, что эти усилия ни к чему не приводят: я, при всей своей недалёкости и небрежности, прекрасно сознавал, о чём позволено говорить, а о чём нет. Тогда на меня надели ограничители магии, установили испытательный срок и приставили охрану. Сначала я находился под наблюдением комиссара и четырёх ефрейторов, которые не только не помогали мне в работе, но и совали нос, куда не надо, пытаясь выведать хоть какой-нибудь секрет, о котором не упомянуто в магических книгах. Меня проверили во всех подразделениях. После седьмого задания остановились на Следственном, решив, что оно подходит больше всего – командный боец из меня никудышный, а для научной работы слишком мало усидчивости и старательности. Я был не против, но меня коробил тот факт, что все решения касательно моего будущего принимались кем угодно – кардиналами, комиссарами, порой и рядовыми – но не мной самим. Не герой, даже не признанный другими магами служитель, лишь диковинка, необычная зверушка, неисследованное, но эффективное и опасное оружие в руках Альянса. Меня боялись, сторонились, перешёптывались за спиной, но ни об уважении, ни о простом человеческом отношении речи не шло. Никаких скидок на то, что я – ребёнок. Золотые кандалы, которые нельзя снимать, отобранное оружие, которое досталось мне от моего учителя… Из личных вещей не отобрали только блокнот с заклинаниями. Спасибо тому Архимагу, который закрепил неприкосновенность записей «мастеров» опаснейшей из клятв, иначе мне пришлось бы совсем туго.
И вот я приезжаю в город-спутник, чтобы разобраться с последним расследованием и избавиться, наконец, хотя бы от ограничителей. Вхожу в дом, завожу ту же шарманку, что и обычно – какая, к Всенощному, разница, что молоть, начало работы всегда одинаковое, сплошная рутина и ничего больше. Сцена та же – неожиданное происшествие, испуганные горожане, их недоверчивые взгляды, волнение, недовольство, желание запаниковать. И тут я понимаю, что в этот раз отличие есть. Один-единственный взгляд ребёнка, который немного младше меня. Взгляд без страха, презрения и насмешки. Взгляд восхищённый, заинтересованный, любопытный. Знаешь, как подстегнула меня моя гордость? Захотелось как-то показать себя, чтобы заслужить признание хотя бы одного человека. Актёрствовать я не люблю и не умею, но вот приложить всё усердие, все силы – пожалуйста. Ранее такие расследования затягивались на три-четыре дня, а тут я разобрался гораздо быстрее, дважды проигнорировав свою же безопасность. Всё – из-за гордости, из тщеславия, всё – ради уважения, пусть всего лишь со стороны мальчика, который пока ничего не знает о магии, даже не осознаёт собственных способностей… – Аль невесело усмехнулся. Крис почувствовал, что у него горят уши. – А потом подумалось: надо стараться постоянно. Вот так же, как сейчас. Лезть вон из шкуры, справляться лучше, чем от меня ожидают. Трудиться не только ради себя. Думать о других прежде, чем о себе. Тогда уважение появится, а страх, если и не уйдёт, то отступит на задний план или превратится во что-то иное. Первый шаг уже сделан – но как бы его продлить? В чём разница? С точки зрения ребёнка ключевыми моментами казались…
– Превосходство перед взрослыми, не понимающими, что происходит, – перебил его Кристоф. – Загадочность. И, разумеется, покровительство любознательному мальчишке, который рад узнать, что обладает необычными способностями и этим отличается от большинства других людей. Впрочем, дар у меня действительно был.
Алтеро поднял голову и с изумлением воззрился на Криса.
– Я давно это понял, – ефрейтор смущённо почесал макушку. – Но, раз так, то я – такой же гордец, как и ты, если не хуже. Ты боишься, что, использовав меня, причинил вред, нечаянно и неудачно повлиял на чужой выбор жизненного пути? Нет, всё как раз наоборот. Знаешь, в моём родном городе, Митхейне, считается, что дети обязаны продолжать труды своих родителей. Раз твой отец всю жизнь пахал землю, выращивал злаки и овощи, тебя ждёт то же самое. Если прадед торговал на рынке бестолковыми деревянными статуэтками и едва сводил концы с концами, то твои дети и внуки будут жить точно так же. Мне это никогда не нравилось. Торговлю я не любил. Единственная часть процесса, которая меня интересовала – поездки. За товаром ли, к деловому партнёру – неважно. Главное – дорога. Ощущение постоянно меняющейся действительности, неизвестность, при этом – сосредоточенность, изучение, размышления. Узнавание чего-то нового. Я пытался стать таким, как все. Пробовал подружиться со сверстниками – бесполезно. Мне было неинтересно общаться с ними. Понимаешь? Когда наши мирные будни нарушили убийство и последующий приезд следователей Альянса, я ощутил, что эти события выбили мою жизнь из привычной колеи, и почувствовал себя везунчиком, счастливым, как бы жестоко это ни звучало. Мне сказали про возможность уехать из Митхейна и жить той жизнью, которая мне гораздо больше по душе – интересной, насыщенной, при этом приносящей пользу не только мне и моим близким. До этого я и помыслить не смел о том, чтобы перечить отцу. Тем более – об отъезде и разлуке с семьёй. Я боялся, что у меня ничего не получится, если попробую заняться тем, что мне действительно нравится. К тому же подходящее дело ещё требовалось найти. Если бы ты не сказал, что я способен стать служителем Альянса, я бы и не задумался про обучение магии. Да, твои слова подтолкнули меня к действию, но решение принял я сам. Постановил так: наверняка мне озвучили лишь полуправду – а я постараюсь поверить, что не сомневаюсь в искренности этих слов. Я знал, что непременно пойду по заманчивой, но трудной дороге, если дам кому-нибудь слово, что осилю её. Видишь? Даже моё обещание помогать тебе в Альянсе имело, помимо желания обрести друга, корыстную цель – я не просто решил исполнить намеченное, но и обеспечил дополнительный толчок, стимул.
Да, пришлось нелегко, особенно поначалу. Знаешь, как неловко мне было среди других учеников? Почти все – либо отпрыски аристократических семей, либо дети зажиточных купцов. Я, человек неизвестной фамилии, не из столицы, добился бóльших успехов в учёбе, чем многие из них. Как бы объяснить… Я чувствовал себя первопроходцем. Последние полсотни с лишком лет ни один человек из окрестностей Митхейна не предпринимал попыток стать магом. Я рискнул – и смог. Для нынешних жителей моего родного города появился пример: парень из вот этой вот обыкновенной семьи поехал учиться чародейству, окончил два известных учебных заведения, отлично сдал все экзамены и получил право вступить в Альянс. Значит, за мной потянутся и другие. Это взбаламутит маленький городок, его дни перестанут быть настолько одинаковыми… хотя бы на какое-то время. Амбициозно, да? Вот она, моя гордость. При этом самому мне гораздо проще, чем тем, кто последует по моим стопам. Ведь я ориентировался на человека, с которым сталкивался лично и которого уважал. Когда обучение благополучно завершилось, я знал, куда идти и что делать дальше. Лёгкая задачка получилась, не так ли? Все эти годы, пока я учился сначала в Лицее, а потом в Университете, я чувствовал, что именно мне нужно развивать и в чём совершенствоваться. Я не беспокоился о будущем – незачем, оно уже предрешено наилучшим для меня образом.
Вначале меня смущало, что я оставил в Митхейне родню. Первые годы я стыдился, что покинул дом, что моя семья отныне обходится без моего постоянного присутствия. К счастью, у моих родителей нет претензий ко мне. Их ожидания я оправдал. Они смирились с моим выбором, поняв, что я сделал его осознанно и не ошибся. Обошлось без ссор, без лишней грусти и потрясений – благо, есть, кому продолжить семейное предприятие. Сперва мне казалось, что я бросил родителей, но со временем понял – это не так. Нам не обязательно жить вместе, бок о бок, главное – не терять связей и поддерживать друг друга. Дела отца пошли в гору, и я рад, что посодействовал этому. Вот что значит «быть одной семьёй». Сам я теперь стану жить не только небедно, но и занятно, и с пользой для других. Да, вряд ли я готов к серьёзным препятствиям и опасностям прямо сейчас, но это ведь вопрос времени, не так ли? Опыт приобретётся и накопится. Возможно, однажды я усомнюсь, правильно ли распорядился своим будущим, но сейчас я ни о чём не сожалею.
Крис перевёл дух и, стараясь не смотреть в лицо Алю, смущённо закончил:
– Я не считаю, что ты использовал меня, чтобы потешить свою гордость и поднять самооценку. Если же это так – тогда, получается, я тоже тебя использовал, желая выбраться из омута, в котором жил, и очутиться там, где добьюсь гораздо большего, где жизнь куда насыщенней. По-моему, наше знакомство смахивает на каприз судьбы… Предлагаю воспринимать произошедшее именно так и относиться к этому соответственно.
Алтеро, в начале монолога ошарашенно смотревший на Кристофа и нервно вздрогнувший на фразе про обещание, теперь задумчиво разглядывал едва тронутую осенней желтизной листву деревьев, практически заслонившую каменную ограду. Негромко хмыкнул. Недоверчиво покачал головой. Наконец, резко расслабившись, словно с его плеч только что рухнул массивный и мучительный груз, махнул рукой и расхохотался. Подытожил:
– В общем, мы оба хороши. Но всё сложилось очень даже неплохо, правда?
– Угу, – Крис, не выдержав, тоже прыснул. Гложущее чувство недосказанности, смятение и беспокойство растворились без следа.
– Когда тебя ранили семь лет назад, я ужасно волновался, – признался Кристоф, отдышавшись.
Аль утёр с глаз выступившие от смеха слёзы:
– А я первым увидел твои результаты вступительных экзаменов в Лицей. Да и на университетское табло, скорее всего, до меня никто взглянуть не успел. Представляешь – ночь, иду я с разбитым и кое-как забинтованным коленом, за мной тащится коллега со свеженьким трупом вампира на плечах. Вижу – калитка, вход на территорию Университета, открыта. Попросил парня подождать снаружи, захожу, начинаю искать твоё имя в списке. Подходит мой глухой и умом немощный помощничек со своей драгоценной ношей…
Крис ограничился широкой улыбкой – сил на следующий виток веселья не осталось.
– Ладно, – Алтеро вновь надел очки, – что дальше? Отныне мы в одной лодке. Не передумал? Рискнёшь вновь скрепить обещание дружбы рукопожатием?
Слова эти были произнесены шутливым тоном, но в глазах Аля отражались совершенно иные эмоции. Кристоф не сомневался, что собеседник предельно серьёзен и торопливо просчитывает вероятности того или иного ответа. Но юный ефрейтор видел лишь один подходящий вариант и не задумался над выбором ни на секунду.
Рукопожатие получилось гораздо взрослее и крепче предыдущего.
– Успехов тебе, новичок, – комиссар смёл подписанные документы о приёме в ящик стола.
– И вам не лажать, мейстер, – весело огрызнулся Крис в ответ, выходя из кабинета.


@темы: Альянс, ориджинал, тексты