Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
21:08 

Первый рывок. Часть 2

Eilien Shadow
Засада, амиго: ты шёл на Сантьяго, а вышел к Филёвскому парку... (с)
Вторая часть второго рассказа.



***

Пелла Асима была… чужой. Очень Совсем не такой, как Митхейн или другие города, в которых Крис бывал раньше. Даже приморский Хайнхрехт походил на его родные места сильнее, чем довольно-таки близкая столица.
Во-первых, люди. На улицах Митхейна с десяти вечера до пяти-шести утра – тишина и безлюдье, разве что загулявший сосед или случайный стражник пройдут. Пелла Асима бодрствовала круглые сутки. Прохожих – больше, чем митхейнским днём, и это в пять утра! По мостовой туда-сюда бойко сновали телеги, брички, кареты, самоходки. Мимо паренька пронеслась странная повозка, увешанная колокольчиками и цветными флажками; её тянула за собой дюжина огромных серых псов, голова каждого из которых приходилась вровень с макушкой Криса. За ней прошуршала роскошная гербовая карета при тройке вороных, копыта которых почему-то не цокали на камнях, а издавали едва слышный шелест. Следом за экипажем спешила судорожно пофыркивающая и попыхивающая дымом бордовая самоходка с жёлтой трубой. Жители Митхейна предпочитали передвигаться по городу на своих двоих ввиду дороговизны любого транспорта. Здесь, похоже, всевозможные средства передвижения имелись едва ли не у каждого человека. Впрочем, размеры Пелла Асимы требуют скорость куда выше простой пешеходной, иначе на пересечение города от края до края уйдут целые сутки.
На перекрёстке Кристоф остановился и долго смотрел вслед бездымной самоходке Альянса. Интересно, кто в ней ехал и куда? Может, Аль?.. Нет, вряд ли. Алтеро бы остановился поздороваться. Или же нет?..
Второе отличие – дороги. Если в Митхейне грунтовки встречались чаще, а люди ходили по улицам вперемешку с телегами, то Пелла Асима чётко отделяла пеших от не-пеших. Для прохожих – дорожки вдоль домов и заборов, достаточно широкие, чтобы в ряд смогли пройти два-три человека. В проулках, заметил Крис, тротуары сужались до такой степени, что даже разминуться на них становилось затруднительным. Для транспорта же – просторные мощёные дороги, отделённые от пешеходных каменными бортиками высотой в ладонь взрослого человека. На всех улицах, даже в переулочках и некоторых дворах, наличествовали фонари. Некоторые ещё горели, хотя солнце успело подняться над крышами домов и заливало улицы бледно-золотистым, мягким утренним светом.
В-третьих, здания. Застройка Митхейна отличалась однообразием – одно-, двух- и трёхэтажные домики походили один на другой, словно близнецы. В центре преобладали каменные постройки, ближе к окраинам – деревянные. Лишь особняк градоначальника и Серый Дом стражников отличались несколько большими габаритами. Здесь же – никакой системы, кто во что горазд. Встречались сооружения в четыре, пять и даже шесть этажей. У самого высокого здания, встреченного Кристофом на пути, этажей насчиталось целых двенадцать. Попадались причудливые дворцы с разбитыми вокруг лужайками, цветниками и парками, огороженные, при охране; неприступные каменные замки (один из них, удивился паренёк, был окружён самым настоящим рвом с водой), просто большие дома, отдельные башни, кирпичные и каменные строения, между которыми попадались избёнки, землянки, кирпичные же и деревянные разваливающиеся лачуги с побитыми окнами, покосившимися дверьми или вовсе без дверей. Спустя какое-то время Кристоф заметил на заборе, окружавшем очередной дворец, мраморную табличку с витиеватой надписью «Барон Н. Ф. Р. Рейнди» и только тогда разобрался в своеобразной иерархии построек. Видимо, роскошные хоромы принадлежали всевозможным вельможам с титулами и без оных, в замках проживали потомственные дворяне, в небольших аккуратных постройках, претендующих на необычность – зажиточные горожане, простой люд ютился в нехитрых постройках без заборов, а потрёпанные хибары лучше обходить стороной. Кому принадлежал чум, раскинувшийся на газоне прямо посреди пышной клумбы, Крис так и не понял. Впрочем, к странному жилищу уже спешила местная стража, так что вопрос потеряет значение с минуты на минуту.
Плодовые сады, огороды и хлева в Пелла Асиме отсутствовали вовсе. Зато Крис успел увидеть несколько небольших парков со скамеечками, розариями и идеально ровно подстриженными газонами. Пришлось пересечь несколько площадей, посреди едва ли не каждой из которых торчал либо фонтан, либо обелиск, либо статуя, либо всё сразу и на некотором расстоянии друг от друга. Видимо, местные любили увековечивать всевозможные значимые события и известных личностей.
Из привычных для Митхейна птиц здесь Кристоф заметил только воробьёв и голубей. Пыльные, ощипанные, тощие воробьи робко держались в тени; голуби, белоснежные, откормленные и ленивые, вальяжно прогуливались по газонам, карнизам и широким оградам, важно восседали, распушив перья, на перилах и фонарях.
Дорога до Магического Лицея растянулась аж на три часа. Время бежало незаметно, Крис чувствовал, что затягивать прогулку не следует, но то и дело отвлекался, забывая про основную цель. Ритм неспешного шага сбился, когда паренёк, проходя мимо высокого металлического столба с часами, мельком взглянул на циферблат. Увидел часовую стрелку, уже сместившуюся с цифры «7» в сторону восьмёрки, и немедленно ускорил шаг, благо идти оставалось всего ничего.
Грандиозное замкоподобное сооружение из серебристого камня, монолитное, но не давящее, с крытыми галереями на верхних этажах, несколькими остроконечными башенками по бокам и колоссальным шпилем на мощной центральной башне, виднелось издалека, но подойти к нему оказалось не так просто из-за каменного заборчика с литыми металлическими прутьями. Лезть через забор показалось мальчику плохой идеей. Пришлось искать ворота.
Чем ближе Крис подходил к входу на территорию Магического Лицея, тем отчётливее понимал, что он сглупил, и сглупил в элементарной детали. Конечно, хорошо быть независимым от родительской заботы – семья не волнуется и доверяет многие важные дела, но иногда подобная самостоятельность может сыграть дурную шутку. Вот как сейчас.
Разумеется, поступающие в Лицей приезжали не одни – будущих лицеистов сопровождали родственники, знакомые, а некоторых и слуги с телохранителями. Вдоль ограды протянулась вереница всевозможных повозок с гербами и без. На входе толпились переживающие родственники, волнующиеся товарищи и случайные любопытные. Многие – в парадных костюмах или, по крайней мере, аккуратной новой одежде. Претенденты растворялись в этой массе, как крупинки муки среди зёрен пшеницы. Кристоф в своей штопанной зелёной рубашке, льняных штанах с заплатками на коленках и древней отцовской куртке из облупившейся кожи смотрелся белой вороной на фоне великолепных нарядов, мехов и перьев. Паренёк начал опасаться, что его в таком затрапезном виде вовсе не пропустят на территорию Лицея, но двое стражников в форме Серых, застывшие изваяниями у резных стальных ворот, лишь мельком глянули на Криса, не сделав никакого замечания.
Пожалуй, следовало попросить дядю Ермила и Пирса сходить с ним, чтобы создать хоть какую-то иллюзию поддержки.
Наличествовало и другое обстоятельство, пугающее своей важностью – неясность. Куда идти? Что делать после того, как добрался до Лицея? Да, начало экзаменов – в восемь утра, через полчаса, но мало ли. Плутания в поисках места проведения мероприятий могут затянуться, а если перед основным испытанием нужно сделать что-то ещё? Наверняка прямо сейчас составляется список сдающих, значит, где-то должна быть регистрация? Или же нет?
Надо идти вперёд, сделал вывод Крис. К самой приметной точке – центральному крыльцу с расписными колоннами. Скорее всего, основной вход в здание Лицея находится именно там. Большинство движется именно в том направлении. Кажется, на крыльце стоят люди, но с такого расстояния не разглядеть – замок от ограды отделяет полкилометра, не меньше.
Приняв решение, Кристоф отважно взял курс на главный вход. К счастью, пробираться по заполненной людьми аллее оказалось проще, чем он предполагал – задачу облегчили комплекция и полупустая торба с вещами, маленькая и лёгкая. Расстояние до здания Лицея мальчик преодолел менее чем за десять минут, вынырнув ровно напротив крыльца, к которому вели широкие ступени из серебристого, слегка мерцающего камня. Взрослые, заметил Крис, наверх не поднимались, топтались у подножия лестницы. Двери в Лицей были закрыты, подле них толпилось множество, никак не меньше сотни ровесников Криса в нарядных и не очень одеждах. Возле высоких белоснежных створок у стены примостился тонконогий столик с увесистой посеребрённой табличкой «РЕГИСТРАЦИЯ». Над столешницей нависал тощий, сгорбленный старик с окладистой седой бородой, которая настолько не шла к его узкому длинному лицу, что казалась приклеенной. Одет он был в тёмно-синюю мантию – форму преподавателей Магического Лицея. Вдоль краёв крыльца прохаживались туда-сюда стражники в синей форме, при мечах и небольших арбалетах – восемь человек, по двое на каждую сторону площадки плюс охрана у дверей.
Крис стремительно взбежал по лестнице и быстрым шагом, стараясь не заробеть, миновал невозмутимых стражников, не обративших на него никакого внимания. Зато со стороны ребят послышались смешки – хихикала стайка девчонок в нарядных богатых платьях, украшенных живыми цветами. Кристоф решил не обращать внимания на других претендентов и, приблизившись к столу регистрации, остановился напротив старика.
– Имя, – буркнул тот, не поднимая глаз от лежащего перед ним чистого листа бумаги.
– Кристоф Гин Юанон, – коротко ответил Крис.
– Титул.
– Титул? – замялся мальчик. – Нету.
– Хм. Дата рождения?
– Пятьдесят шестой день от весеннего равноденствия 2341-го года.
– Хм-хм, – старичок пошлёпал губами, причмокнул, – десять лет… Первая попытка, знач-тся.
– Первая? – удивлённо переспросил Кристоф.
Вновь послышалось несколько смешков – теперь, кажется, прыснул кто-то из мальчишек. Чуть хрипловатый надменный голос за спиной паренька подчёркнуто вежливо объяснил:
– На первый курс Магического Лицея зачисляются юноши и девушки в возрасте от десяти до двенадцати лет. Таким образом, у каждого есть три попытки сдать экзамен… разумеется, при наличии достаточных магических способностей.
– Спасибо за разъяснение, – проронил Крис. Обернувшись, окинул взглядом говорившего – пухлого, румяного светловолосого мальчика в камзоле и бриджах нежно-голубого цвета. Белая рубашка с кружевом на рукавах и пышным жабо, изящные туфельки с золотыми пряжками, на пальце – перстень, скорее всего, фамильный. Стало быть, кто-то из богатых. Интересно, можно ли подкупить экзаменаторов? Многим ли родителям удавалось всучить взятку, чтобы их чадо приняли в одно из лучших учебных заведений? Хороший вопрос. Правильный.
– Не отвлекайтесь, молодой человек, – проскрипел голос. – Ваш документ о законченном начальном образовании.
Кристоф, смирившийся с неизбежными смешками за спиной, вытащил из торбы слегка помятый и обтрепавшийся по краям свиток, перевязанный бечёвкой. Регистратор развернул бумагу, пробежался взглядом по строкам и одобрительно закивал – борода забавно заколыхалась туда-сюда. В блёклых полупрозрачных глазах мелькнуло нечто, очень похожее на улыбку. Голос старика заметно потеплел, когда он продолжил беседу с мальчиком:
– Хм-хм, на удивление высокие баллы, ускоренный курс… Ещё и примечания о дополнительных занятиях по математике, истории и обществоведению. Неплохо, молодой человек, совсем неплохо. Я допускаю вас к экзамену. Начало – через восемнадцать минут. Вас проводят в нужное помещение. Письменный экзамен несложен и предназначен для установления уровня ваших знаний на данный момент. Затем последуют измерение магической силы, демонстрация способностей и, в случае необходимости, небольшое дополнительное собеседование. Здесь присутствует кто-либо из ваших родственников, опекунов, близких знакомых или покровителей семьи?
– Нет, я приехал один, – храбро сказал Крис.
– Опасно, молодой человек, очень опасно… – посерьёзнел дедок. – Хм. Вам требуется комната для ночлега?
– Цена? – коротко спросил Кристоф, стараясь изо всех сил не выдать волнения. После перечисления испытаний ему стало не по себе. А вдруг он опозорится? Окончил самую обыкновенную школу, пусть и с очень хорошими оценками; магией почти не занимался, развивал только то, про что знал и в чём мог практиковаться без посторонней помощи… Вдруг этого мало? Несомненно, мало!
– Две серебряные монеты за день, – ответил старик и выжидательно уставился на собеседника.
– Тогда я забронирую комнату до дня объявления результатов, – приободрился паренёк. Плата за общежитие оказалась заметно ниже, чем он ожидал.
– Хм-м. Ваш номер комнаты – пятьдесят четыре. Запомните его, молодой человек.
– Я запомнил, – кивнул Крис и, спохватившись, добавил: – Большое спасибо.
– Не за что, – уголки губ старика чуть приподнялись, обозначив улыбку.
Кристоф кивнул и отошёл к остальным кандидатам в лицеисты. Не стал напрашиваться в компанию к другим ребятам, встал в сторонке, перевесил торбу на другое плечо и привалился спиной к прохладной стене. Будущие события и действия прояснились. Отлично! Осталось самое сложное – сделать то, что требуется. Выложиться по полной, иначе – никак.
– Слушай, ты правда приехал один?
Вопрос озвучил всё тот же пухлый мальчик в голубом костюме. Важность в его тоне потеснилась, уступив место иной эмоции – любопытству.
– Ага, – кивнул Крис, стараясь выглядеть невозмутимым, – из Митхейна. Мои родители заняты, так что не смогли проводить.
– Как же ты добирался?
– На попутных повозках.
– Это как? – пухлый, кажется, вообще не понял, о чём речь.
– Ну… как… – Кристоф пожал плечами. – Идёшь к тому, кто собирается ехать в сторону столицы, немножко платишь, просишь взять с собой. Едешь с этим человеком, пока вам по пути или до места назначения – такое случается, но редко. Если телега сворачивает с нужной тебе дороги, вылезаешь из неё, ищешь следующую, лучше медленную – тогда будет шанс переговорить с возницей. Договариваешься, садишься… ну и так далее. Всё очень просто.
– Ого, – похлопал глазами круглый собеседник, – и сколько повозок ты по пути сменил?
– Три, – соврал Крис. – В последней оказались мои знакомые, они помогли с поиском ночлега. Но утром у них были дела, а я хотел погулять по городу.
– Один? Без охраны?
– Зачем мне охрана? – удивился Кристоф. – Я ведь просто погулять пошёл, а карту раздобыл заранее.
Мальчики уставились друг на друга с одинаковым недоумением. Оба тщетно пытались примерить на свою шкуру чужой, такой загадочный и непонятный образ жизни. Крису подумалось, что гулять с эскортом – это очень скучно. Охранники, скорее всего, не позволят полазать по деревьям, посидеть на высоком заборе, свесив ноги, и поплескаться в озере, так что почти все интересные уличные занятия окажутся под запретом. Лучше уж так, как сейчас. Интересно, можно ли купаться в столичных речках, или это не разрешено?
Пухлый мальчик пришёл к иному выводу, который не замедлил озвучить.
– Да ты совсем бедный, – пренебрежительно выдал он и отошёл, подчёркнуто не глядя в сторону Кристофа.
«Надеюсь, моё… ммм… финансовое состояние, во! – не повлияет на результат экзамена», – подумал Крис, заметив, что действительно является едва ли не единственным простолюдином в толпе. Несколько ребят из торговых, рабочих и крестьян топтались в сторонке, но одежда их была не в пример аккуратнее, никакой латки или штопки. Девочке в лоскутной косынке и с одной-единственной заплаткой на ярко-оранжевом сарафане то и дело махала рукавом стоявшая возле самого крыльца женщина с роскошными тёмно-русыми волосами, явно желая подбодрить. Девчонка каждый раз улыбалась и махала ей в ответ. На её тонком запястье гремел браслет из тяжёлых деревянных бусин с подвесками речного жемчуга.
У Кристофа неприятно засосало под ложечкой.


***

Первый этап экзамена предстояло сдавать в огромном зале, подобному которого Крис никогда не видел. Даже исполинские митхейновские склады уступали ему в размерах. Паренёк немного растерялся, чувствуя себя песчинкой в гигантском помещении, где звуки растворяются, не успев долететь от одной стены до другой, а потолок настолько высок, что до него не дотянутся и трое взрослых, вставших на плечи друг друга.
Место проведения экзамена, между тем, именовалось не «залом», а «лекторием». Ничего себе лекторий! Да здесь места – четыре дома с садами и огородами поместятся! Интересно, какого же размера должен быть «зал»!?
Одну из стен кабинета практически полностью закрывала здоровенная грифельная доска. Перед ней находилось небольшое возвышение высотой в ладонь. Такая платформа, вспомнил Крис, называется кафедрой. В середине платформы-кафедры застыл широкий основательный стол, за ним – стул, под стать, крепкий и массивный; на стуле – женщина лет сорока в синей мантии. Короткие каштановые кудри падали на лоб, не до конца закрывая глубокий шрам, протянувшийся наискосок от левой брови к виску. Пенсне на чёрной ленте. В руках – карманные часы, длинный ноготь указательного пальца нетерпеливо постукивает по циферблату; Кристоф видит этот жест, но звук не достигает мальчика.
На столе перед преподавательницей стояли ещё одни часы – песочные, Крис видел в своей школе похожие, только намного меньше. Ещё на входе, минуя кафедру, он повнимательней присмотрелся к прозрачной, как родниковая вода, колбе и с удивлением заметил, что наполнителем в часах вместо песка служат маленькие округлые камешки. Женщина пристально взглянула на любознательного паренька и недовольно сдвинула брови – пришлось отвлечься от необычного зрелища и поспешить к указанному месту за ученическим столом. Торбу и куртку Кристоф, как и остальные экзаменуемые, оставил в холле согласно распоряжению старичка-регистратора. Возня с верхней одеждой и поклажей заняла неожиданно много времени – кое-кто из ребят, как оказалось, слишком привык к помощи слуг. Какая-то аристократка несколько минут безуспешно возилась с одной-единственной застёжкой своей накидки из лисьего меха. Ей на помощь бросилась та самая девочка в оранжевом сарафане, которую Крис приметил ещё на крыльце, и управилась менее чем за три секунды.
Претендентов рассадили достаточно далеко друг от друга – не более двух человек на каждой из длинных скамей, рассчитанных на семерых-восьмерых студентов. Места хватило сполна, последние ряды вовсе остались пустыми.
Схема сдачи экзамена оказалась простой и привычной. Обыкновенный письменный опрос, требуется точно и максимально подробно ответить на все вопросы своего варианта за отведённые полтора часа. Магия и всевозможные подсказки-шпаргалки запрещены. Как только женщина пугающе легко, одной рукой, перевернула увесистые песочные-каменные часы, Крис развернул свиток с заданиями.
Первая часть не вызвала затруднений – типичные вопросы из школьной программы, только не по одному предмету, а по всем сразу. Продолжительность реки Амтасы в морских милях Кристоф вычислил, поскольку помнил её длину в километрах с точностью до десятой, а ответ на следующий вопрос об истории появления системы городов-спутников развернулся аж на две страницы. Расписывать вспомогательные расчёты и черкать схемы мальчику пришлось прямо в чистовике – черновика не было, а к карандашу экзаменаторы не выдали даже ластика.
Со второй частью дело пошло не так гладко. Крис пробежался глазами по листу, недоумённо моргнул, перечитал ещё раз и озадаченно почесал затылок.
«На каждое задание необходимо дать максимально подробный и обоснованный ответ. Варианты ответов «не знаю», «не понимаю, о чём идёт речь» и т. д. оцениваются в ноль баллов».
Ниже шёл первый вопрос:
«Ваша сестра жалуется на сильную головную боль, её лицо покрылось чёрными пятнами. Как вы поступите?»
Кристоф долго размышлял над ответом, пытаясь представить маленькую Берту плачущей (да запросто, она по пять раз на дню хнычет!) и пятнистой, как далматинец (а это получалось плохо). Мысли не шли. Уши раздражающе сверлили однообразное чирканье карандашей и щебет невидимой синицы где-то за окном. Глянув на часы, верхняя колба в которых опустела больше чем на треть, паренёк решил написать хоть что-нибудь. «Я не знаю» не подходит. Стало быть, остаётся лишь один вариант – искренний ответ. Как Крис поступил бы, сложись описанная ситуация в реальности?
«Сообщил бы маме и папе, – написал Кристоф, – побежал бы за соседским лекарем, потому что не знаю, как помочь сестре, но могу случайно навредить. Если бы лекарь дал вразумительный ответ, что это за болезнь и как её лечить, я бы побежал покупать нужные лекарства. Если лекарь сказал бы, что причины установить не удаётся, я бы попросил папу написать запрос в Альянс к их целителям. Возможно, это магическая болезнь. Я бы не проследил, чтобы сестра оставалась в кровати. Окна её комнаты выходят на улицу, так что лучше перенести её ко мне, где тише. Если бы она захотела есть или пить, я бы выполнил её просьбу, но кормил бы какой-нибудь простой едой и в не очень большом количестве, вдруг ей станет от этого хуже. Говорят, что при некоторых болезнях нужно вообще не есть какое-то время, но я не знаю, чем болеет сестра. Значит, если она просит есть, лучше её немножко покормить.»
Следующая задача оказалась не менее чудно́й.
«Из вашего подвала в период от заката до полуночи доносятся странные звуки и голоса. Как вы поступите?»
«Попробую выведать, кто там и что ему нужно. Если это вор, который почему-то не может выбраться, я бы поговорил с ним ещё немного, чтобы убедиться, что это точно человек. Спрошу, как он попал в подвал. Раз это действительно человек, значит, нужно вызвать стражу. Если ответ будет каким-то не таким или его не будет вовсе, я поставлю на люк, ведущий в подвал, что-нибудь тяжёлое, например, бочку, и сообщу служителям Альянса. Возможно, это кто-то потусторонний, а значит – опасный, против которого не сработают кулак или нож.»
Выдохнув, Крис перешёл к третьему вопросу – и почувствовал, что начинает улыбаться.
«Вы обнаруживаете своего слугу мёртвым в одной из комнат. Дверь в комнату должна была быть запертой, но она приоткрыта. Слуга в последнее время не жаловался на здоровье, так что причины для естественной смерти отсутствуют. Как вы поступите?»
Крис поскоблил грифель карандаша ногтем, чтобы немного наточить стержень, и, склонив голову набок, застрочил:
«Прежде всего я проверю дверь. Если она была открыта, следует обратить внимание на замок – отмычки оставляют царапины и вмятинки, от слепков бывают крошки и пятна. Затем проверю дверной косяк и петли. Если ничего подозрительного (потёков смазки, царапин, трещин, расшатанных гвоздей) не найду, то тогда перейду к осмотру окна. Попутно следует также обследовать пол, поэтому следует не допускать в комнату посторонних – они могут затоптать следы. По этой же причине двигаться надлежит от входной двери строго по направлению к противоположному углу или стене, не забегая вперёд. Тело осмотреть, когда изучено пространство вокруг него. Клочок одежды, какой-либо обронённый предмет, наличие или отсутствие пыли, даже волос может стать существенной уликой…»


***

Экзамен на величину магической силы мало походил на то, что принято называть экзаменом. Каштановолосая наблюдательница с письменного этапа и уже знакомый Крису старичок-регистратор сидели в небольшой, скудно обставленной комнатке. Вся мебель – два стула для экзаменаторов да ученический стол, который почти полностью заняло забавное сооружение, состоящее из десятка пробирок с разноцветными жидкостями, зафиксированных на металлической подставке, которая, в свою очередь, крепилась к позолоченной плитке с небольшим каменным кругляшком чёрного цвета посередине. Над пробирками расположилось нечто, напоминающее ртутный градусник, только субстанция внутри была не серебристой, а почти прозрачной со слабым, едва различимым красноватым оттенком.
Тест выглядел предельно простым – старик озвучивал фамилию и имя, названный претендент подходил к столу и касался ладонью чёрного камня. Жидкость в пробирках могла поменять свой уровень, чаще несильно, но порой поднималась до самых краёв, иногда и вовсе начинала бурлить и пениться. Женщина, мельком глянув на колбы, озвучивала несколько чисел, писец фиксировал их, после чего вызывал следующего кандидата. Камень, заметил Кристоф, немного пачкался – после прикосновения к нему у многих на руках оставался черный след. Ребята довольно шустро стирали пятна платками или отряхивали руки об одежду – непонятная субстанция отчищалась легко.
Крис стоял далеко от дверей, держась в стороне от остальных детей, но заметил, как от прикосновения девочки в оранжевом сарафане ярко-зелёная субстанция в одной из колб резко забурлила и волной хлынула через край, залив стол. По пробирке побежали трещины. Женщина невозмутимо повела рукой – повреждения на сосуде исчезли, а жидкость вмиг присмирела и вернулась на положенное место, уменьшившись до прежнего объёма. Девочку происшествие ни капельки не смутило, но ребята у порога опасливо дёрнулись в сторону, когда она проследовала к выходу.
– Кристоф Юанон, – прозвучало, наконец, его имя.
Крис с трудом протолкался к двери сквозь любопытную толпу, почти у самого порога споткнулся о чью-то ногу и едва не растянулся на полу, чудом сохранив равновесие. Вновь послышались смешки: похоже, подножка не была случайностью. Паренёк не стал реагировать, что потребовало немалого усилия воли – подобное отношение успело приесться. Подошёл к столу и с размаху опустил ладонь на чёрный камень.
Жидкость в фиолетовой колбе взорвалась. Женщина едва успела взмахнуть рукой – осколки стекла и шипящие фиолетовые капли, попыхивающие густым серым дымом, зависли в воздухе. Градусник жалобно заскрипел. Кристоф вспомнил, что ранее субстанция этого цвета реагировала на прикосновение к камню реже прочих. Интересно, что обозначает фиолетовый цвет? Должно быть, бурление содержимого колбы указывает на наличие какого-либо качества у тестируемого. А если взорвалась? Что тогда? Неужели это означает невозможность контролировать свои способности или действия? Получается, его теперь отправят домой? Нет, вряд ли. Слишком опасно. Скорее всего, наденут ограничители из золота, как у Аля, и запрячут куда подальше, где он ничего не натворит…
Пока Крис, оцепенев от волнения и испуга, спешно обдумывал варианты развития событий – все как один безрадостные и жуткие – женщина успела привести в порядок фиолетовую колбу. Старичок тем временем, обеспокоенно покачивая головой, нацарапал что-то на свитке.
– Извините, пожалуйста… – начал было мальчик, но женщина холодным, властным тоном перебила его:
– Следующий.
Кристоф с трудом отодрал ладонь от гладкой угольной поверхности чёрного камня. На коже остались огромные чёрные пятна. В толпе ребят кто-то фыркнул. Крис второпях выскочил в коридор, невежливо зацепил плечом следующего претендента, но даже не обернулся, чтобы извиниться. Отбежал к окну. Посмотрел на испачканную руку и обомлел: чёрная субстанция с явственным фиолетовым оттенком и россыпью жёлто-зелёных искорок стремительно таяла в солнечных лучах, оставляя на ладошке слой лёгкой нежно-серебристой пыли.


***

– Что же вы топчетесь на пороге, юный господин взрыватель? Заходите.
Прищуренные глаза седовласого мужчины смеялись, он не скрывал доброжелательной улыбки, но Крису почувствовалось, будто за шиворот сунули пригоршню снега. Мальчик собрал всю волю в кулак и с колоссальным трудом переступил порог. Тяжёлая дверь, обитая металлом, гулко захлопнулась за ним. Доносившиеся из коридора звуки – шепотки и хихиканье, теперь не раздражавшие, а желанные, словно глоток воды в жаркий день – как отрезало.
Безмолвный, тягучий страх пригвоздил паренька к полу. Казалось бы, бояться нечего: обычный классный кабинет, с партами и стульями, приоткрытое окно, на подоконник прилегли цветущие ветви растущей под самыми стенами Лицея душистой гортензии. Ничего странного, ничего необычного. Но солнце, разбросавшее блики по полу и мебели, ни капельки не грело. Паренёк поёжился, чувствуя, что больше так продолжаться не может. Одолевающее его чувство тревоги вот-вот перерастёт в безобразную панику, для которой нет никаких объективных причин. Нужно разрушить эту жуткую атмосферу. Хоть как-нибудь. Пускай вопросом. Пускай дурацким, детским вопросом.
– Вы меня ругать будете, да? – робко спросил Крис, безуспешно пытаясь заставить себя поднять взгляд на одного из сильнейших столичных магов, директора Лицея, а по совместительству и проректора Университета Магии Рейнольда син Ли Эгнацеля.
– За что? – искренне удивился седовласый, но ещё совсем не старый экзаменатор. – Это была нормальная реакция магомера на твои способности. Бесспорно, редкая, но вполне укладывающаяся в рамки.
Боязнь заметно сдала позиции. Мальчик перевёл дыхание. Директор не настроен враждебно, напротив, говорит охотно и доброжелательно, будто хочет, чтобы ему задавали вопросы.
– Она означает, что я не контролирую какую-то часть своих сил или… – Кристоф встрепенулся, спохватившись о неуместности любопытства, и поспешно умолк, но син Ли как ни в чём не бывало ответил:
– Или. – встал, прошёл между партами, остановился напротив окна, заложив руки за спину и переминаясь с носка на пятку. – Мы выделяем двенадцать основных ветвей магии. Те вещества в пробирках по сути своей есть магия в жидкой форме. Двенадцать цветов – двенадцать видов. Если уровень вещества в пробирке при измерении понижается – значит, у испытуемого нет никаких способностей к данному виду магии, признаки дара отсутствуют в энергополе и энергоканалах. Если уровень в пробирке понижается до нуля – значит, абсолютная непредрасположенность, невозможность этой магией пользоваться. Такое случается. Повышение уровня… Предположения?
– Эм… возможность? Наличие дара? – предположил Крис.
– Верно. – мужчина развернулся на каблуках и звонко хлопнул в ладоши. Кристоф вздрогнул от неожиданности. Страх почти испарился, вытесненный жгучим интересом и жаждой знаний. Директор продолжил объяснение, словно и не прерывался. – Если жидкость вскипает – значит, уже открытый и развитый внутренний дар. Если же жидкость взрывается, это означает способность блокировать данный вид магии.
– Блокировать? – переспросил Крис.
– Да. Такое умение как правило, врождённо, развить его крайне сложно. Встречается оно ненамного чаще, чем полное отсутствие способностей к какой-либо ветви магии. Шкала над пробирками показывает общий запас энергетики, необходимой для творения заклинаний. В любом человеке есть какие-то крупицы магии, двадцать-тридцать единиц, но для занятий даже самой примитивной магией нужно не менее двух сотен. Минимальное пороговое значение при поступлении в Лицей – восемьсот единиц. Я сам выставил это требование, чтобы отсеять тех, кто не сможет посвятить жизнь магии, а ограничится лишь узким набором заклинаний, для которого не нужно хорошее образование.
– И… сколько единиц у меня? – спросил Крис, чувствуя, что начинает дрожать.
– Две тысячи пятьсот восемь, – ответил директор, даже не глянув в записи на столе.
– Это значит… – начал было вмиг приободрившийся Крис.
– Ничего не значит, – жёстко оборвал его син Ли. Прошагал к столу, с размаху опустился в изящное деревянное кресло с резной спинкой, закинул ногу на ногу. – Да, результат хорош, но это не равнозначно успеху, юный господин взрыватель. Успех зависит от многих других факторов, включая ваше усердие… У вас, юноша, есть предрасположенность к магии Земли. Присутствует небольшая склонность к магии Природы. Довольно заметен дар к Энергомагии – возможно, при соответствующей встряске он уже проснулся бы. Нет способностей к Преобразовательной, Временно́й, Вербальной и Воздушной магии. Зато вы, вероятнее всего, из-за взрыва не заметили, что вскипела жидкость чёрного цвета в крайней правой колбе. Магией Пространства вы, вне всякого сомнения, занимаетесь. Продемонстрируйте.
– Мне особо нечем похвастаться, – пробормотал мальчик, стремительно краснея, – я только исчезать умею…
– Покажите.
Сосредоточиться оказалось нелегко, но Кристоф справился. Сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, сконцентрировался, ненадолго зажмурился и открыл глаза.
– Неплохо, – медленно кивнул директор, – это, вне всякого сомнения, врождённый дар. Я чувствую ваше присутствие, юноша, поскольку мои заклинания энергомагии контролируют всё происходящее в этом кабинете. И всё же… Ну-ка, попробуйте пройтись.
Кристоф, стараясь ступать как можно неслышней, прошёлся вдоль стены. Что-то раздражало его – словно какой-то неприятный звук на самой грани восприятия слуха. Нечто наблюдало за ним, отслеживало каждое перемещение и прекрасно его чувствовало. Это «нечто» – заклинания директора. Как будто крошечные бубенчики на паутине. Бубенчики на нитях… Нитях?
Паренёк вспомнил, как Аль во время расследования упоминал какие-то нити, указывающие направление действия заклинаний. Может, он имел ввиду как раз это? Но паутина – это паутина. Раз она может наблюдать, значит, надо стать невидимым и для неё. Словно сделать ещё один шаг назад. Словно опуститься вниз, нырнуть вглубь, отступить на задний план, чтобы нити больше не раскачивались, а бубенчики – не звенели…
– Великолепно, – произнёс директор. – Вы всё схватываете на лету, юноша. Вернуться-то, надеюсь, можете?
Крис вздрогнул. Наваждение рассеялось. Исчезли нити, которые он то ли видел, то ли чувствовал вокруг себя. Пропало стремительно темнеющее пространство, сворачивавшееся вокруг в тугой клубок, вытягивающееся то ли в спираль, то ли в воронку, вдаль и внутрь.
– Как давно вы занимаетесь этим видом магии? – голос мужчины окончательно вернул паренька в реальность. Кристоф почувствовал, что у него слегка дрожат колени, но ответил твёрдо:
– Два с небольшим года назад я узнал, что умею прятаться от взглядов посторонних. Тогда и начал тренироваться.
– Сядьте, – велел син Ли, поднимаясь на ноги. Подтолкнул мальчика к креслу, подождал, пока тот устроится поудобнее, и присел на край стола напротив. – Вы перенапряглись, юноша. Прыгнули выше головы, причём, как ни странно, весьма удачно. Итак. Есть ли у вас предположения по поводу невосприимчивости к какому-либо виду магии?
Крис вспомнил допрос тёти Лиз и последующий разговор с Алем.
– К гипнозу?..
– К воздействиям на разум, если быть точным. Верно. – одобрительно кивнул директор, – Фиолетовый – цвет магии разума… Как выяснили? Тренировали?
– Нет, не тренировал. При мне… ну… один раз… К нам тогда следователь приезжал, – Кристоф решил, что конкретное имя называть не следует, – при мне допрашивали свидетельницу. Следователь использовал гипноз. Заклинание подействовало на всех в комнате, кроме меня. Я думал, это специально, потом спросил – оказалось, что нет… Этот же человек сказал мне и про мою способность к… к пространственной магии.
– Что ж, давайте посмотрим, как у вас с невосприимчивостью…
Голос экзаменатора растаял в лёгком полузвоне-полушелесте – словно ветер шуршит хрупкими сухими листьями. Глаза застлала колыхающаяся белая дымка, причудливо клубящаяся, притягивающая взгляд... Стоп! Не поддаваться! Крис тряхнул головой. Белёсая пелена и перезвон не исчезли, но заметно ослабли.
– Хорошо, – голос директора журчал подобно музыке, манил, зачаровывал, не оставляя возможности ослушаться. Хотелось следовать его звучанию, но Кристоф не упускал спасительную нить концентрации и изо всех сил боролся с наваждением. – А теперь назовите мне, пожалуйста, имя того следователя. Вы ведь запомнили его, правда? Ну же, скажите.
– Нет, – выдавил Крис, изо всех сил борясь с накатившей слабостью. Зачем син Ли пытается выведать имя человека, который вёл расследование в Митхейне два года назад? Часть экзамена? Простое любопытство? Или же что-то другое? Нет, отвечать нельзя. Даже если это испытание не является частью экзамена – всё равно нельзя!
– Ну же. Хотя бы имя. Без фамилии. Одно-единственное слово. Чего вам стоит, юноша…
– Не скажу!
Последние слова получилось уже не пробормотать – выкрикнуть. Пелена спала, Крис понял, что сейчас не слышит ничего, кроме шума листвы за окном и биения собственного сердца.
– Опыта мало, – кивнул директор, – но вы, юноша, сможете развить эту способность. Вне всяких сомнений… А теперь серьёзно. Это – последний этап экзамена. Дополнительной беседы не будет – считайте, что она проводится прямо сейчас. Назовите мне имя того человека, который подал вам идею развить свой дар и посвятить жизнь магической практике. Он расследовал некое преступление, не так ли? Ещё и с использованием гипноза… Назовите имя.
Как Кристоф и опасался, син Ли почему-то очень хотел знать, благодаря кому паренёк сейчас оказался здесь, в Лицее, на экзамене. Да, имя можно назвать. Если он, Крис, и напортачит, то сам виноват – нечего было язык распускать. Но вдруг этот поступок навредит Алю? Вот это уже недопустимо. Друзей выдавать нельзя, даже папа много раз говорил об этом. Как тогда объяснить нежелание отвечать? Кристоф не знал и сомневался, что его не поймают на лжи, вздумай он сказать неправду. Поэтому решил поступить так же, как на письменном испытании – просто ответить честно.
– Ну? – поторопил мальчика директор, лицо которого резко переменилось. От лёгкой смешливости и искорки веселья в глазах не осталось ни следа. Брови нахмурены, желваки на щеках, взгляд – жёсткий, нетерпеливый. Впрочем, папа, когда сердится, выглядит не менее грозно.
– Извините, но я не могу, – ответил Крис, стараясь говорить как можно спокойнее и твёрже. – Мне понравился этот человек. Он хороший. Я предложил ему свою дружбу и он доверился мне. Я не знаю, для чего вам его имя, и не хочу, чтобы у него из-за меня были неприятности. Если вы думаете, что он как-то помог мне на экзамене или подготовил меня, то вы ошибаетесь. Он не учился здесь и не знал, что меня ждёт. Нам хватило единственной встречи, чтобы стать товарищами. Поэтому – не скажу. Если ответ необходим для поступления в Лицей – боюсь, я провалил испытание.
Молчание затянулось на несколько секунд. Кристоф тщетно всматривался в лицо экзаменатора, пытаясь угадать, о чём тут думает, и вздрогнул от неожиданности, когда на лицо мужчины вернулась улыбка. Суровость в чертах его лица вмиг испарилась, не оставив ни следа.
– Нет, – син Ли провёл рукой по длинным седым волосам. Карие глаза до этого пытливо разглядывавшие лицо Криса, прищурились, залегшая меж бровями морщинка разгладилась. – Мне понравился ваш ответ, юноша. Вы думаете не только о себе. Возможно, у вас, в Митхейне, это считается нормальным, но в Пелла Асиме подобное – редкость. Постарайтесь не измениться. Будет грустно, если эта славная черта характера исчезнет со временем. Столице её крайне не хватает... Удачи вам, Кристоф. Можете идти. Результаты – через три дня.
– Спасибо, – прошептал Крис, поднимаясь со стула. Его немного пошатывало, но до выхода из классной комнаты он дошёл уверенно. Дверь открылась сама собой, выпустив мальчика в прохладный, сумрачный коридор, где дышалось гораздо легче и не было места страху.


***

С крыльца доносились громкие возмущённые голоса и всхлипы.
– Что значит «недостаточно одарён»?! – рокотал бас. – Это мой сын! Он должен учиться в престижном учебном заведении! Раз я хочу сделать из него мага – значит, он станет магом!
– Для занятий магией необходима особая предрасположенность, – отвечал вежливо-ледяной голос каштановолосой женщины. – Она даётся при рождении волею свыше и не зависит от социального положения. Ваш сын не справится с задачами, выполнение которых требуется для успешного обучения. С миссиями Альянса – тем более.
– Мы вам заплатили! – возмущалась тётка, визгливый голос которой грозился просверлить череп слушателя до самого мозга. – Мы сказали, что хотим видеть нашего сына в числе студентов Магического Лицея, и заплатили тысячу золотых! Тысячу! Целую тысячу!
– Магический Лицей благодарен вам за оказание финансовой помощи, – голос женщины остался ровным, но Крис был уверен, что она готова рассмеяться, – но наша задача – набирать лицеистов из числа талантливых, способных детей, вне зависимости от их происхождения и социального статуса. Также напоминаю, что взятки строго запрещены законом. Если вам не нравится, что ваше добровольное пожертвование будет использовано на благо Лицея, который вы так уважаете, обратитесь к директору. Полагаю, он найдёт что шепнуть королевскому прокурору на ближайшем балу…
– Это возмутительно, – голос мужчины пошёл на убыль. Похоже, его обладатель смирился с неизбежным. Кристоф же, напротив, обрадовался. Раз учеников набирают строго по результатам, значит, шанс есть!
– Разумеется, – подтвердила женщина. – Отправлять на задания, опасные даже для магов, человека, не способного к какой-либо магии вообще – это возмутительно. Если хотите, я могу взять вашего сына в свою группу на занятия. Но не обижайтесь, если спустя неделю он вернётся к вам покалеченным… или вовсе без признаков жизни.
А вот это уже пугало. Правда, не только Криса. Всхлипывания прервались, и знакомый голосок, растерявший всю былую надменность, неуверенный и дрожащий, пролепетал:
– Я н-не хочу… Матушка! Батюшка! Не надо мне сюда-а-а-а!
Выйдя на крыльцо, Кристоф с едва сдерживаемым злорадством смерил взглядом зарёванного пухлого мальчика в голубом костюме. Паренёк понимал, что ведёт себя недостойно, но не сразу смог погасить в себе гордыню. Рано, рано ещё торжествовать! Результаты экзаменов пока неизвестны…
– А, Юанон, – кивнула экзаменатор. – Вы ведь подали заявку на проживание, не так ли? Общежитие расположено в отдельном здании за Лицеем. Белое здание, шесть этажей, не пропýстите. Вам нужен второй подъезд, оплату необходимо внести дежурному на первом этаже, непосредственно перед въездом. Полученный пропуск не теряйте. С одиннадцати часов вечера до пяти часов утра территория Лицея закрыта, покидать здания запрещено. У вас есть вопросы?
– Нет, – качнул головой Крис. – Большое спасибо.
Спускаясь по лестнице, мальчик чувствовал, как его спину прожигает обиженный взгляд пухлого.


***

Пятьдесят четвёртый номер оказался ненамного больше комнаты Кристофа в Митхейне, кажущемся теперь таким далёким и нереальным. Столица со своим строгим нравом, с бешеным темпом захватила паренька сразу же. Сейчас – ровно сутки с его прибытия сюда. Что же будет дальше?..
Крис лежал на кровати, раскинув руки, и думал, у кого бы спросить, как отправлять письма в другие города. Раньше ему было некому писать послания, родители тоже ни с кем переписок не вели. Пару раз в год приходила весточка от бабушки в половинку тетрадной страницы – и всё. А теперь, если он останется в Пелла Асиме, письма придётся писать часто-часто, три раза в декаду, а то и четыре. Интересно, насколько дорого обойдётся такая переписка?
«Если смогу поступить в Лицей, спрошу про письма первого знакомого человека, которого увижу после этого», – решил паренёк, закрывая глаза.


***

Список был длинным – в этом году экзамен сдавало девятьсот тридцать четыре человека. Имена первой сотни претендентов, выведенные чёрными буквами на белом фоне, оказались в самом верху стенда – пришлось задрать голову так, что шею заломило. Остальная часть перечня, записанная обычными синими чернилами, теснилась на бледно-серой бумаге.
Крис начал просмотр списка с самого низа. По серым листам пробежался взглядом быстро, не приглядываясь, в надежде, что его фамилия там не встретится. Поднял глаза выше и теперь читал медленно, внимательно, опасаясь пропустить нужную строку.
Номер сто. Нет, не он.
Номер девяносто девять. Не он.
Номер девяносто восемь. Тоже нет.
Ладно, утешил себя Кристоф, это всего лишь начало… то есть конец списка. Хвост, можно сказать. Достаточно увидеть, сколько магических единиц у указанных здесь претендентов – восемьсот три, девятьсот восемнадцать… три тысячи девятьсот сорок шесть!?
Номер восемьдесят пять. Не тот.
Номер восемьдесят четыре. Нет. Выше.
Номер восемьдесят три. Тоже не тот…
А всяких титулованных в списке полным-полно, куда больше, чем простых имён. Виконты, вассалы таких-то, графы, баронеты, герцоги... Есть и женские имена, но мужские встречаются чаще.
Номер шестьдесят три. Не тот.
Номер шестьдесят два. Не тот.
Номер шестьдесят один. Не тот.
Интересно, Аль всё ещё ждёт?.. Не забыл про обещание? Глупости! Конечно, не забыл! Крис не подведёт друга. Ну же, ну!
Номер сорок шесть…
Весь список новых лицеистов в газетах не публикуется, указывают имена первых двенадцати претендентов. Если кто-то из поступивших отказывается от своего места в Лицее, замену не берут. Уйдёт один – студентов останется девяносто девять.
Номер тридцать…
А что, если он не поступит? Как быть тогда? Неужели действительно придётся всю жизнь торчать за прилавком магазина!? Кристоф не знал про три попытки, а отец точно не даст ему другого шанса… Запрёт в доме. Пирс засмеёт, его отец разнесёт новость по всему городку, соседи начнут шептаться, ухмыляться, показывать пальцами при каждой встрече и никогда не признают в Крисе хорошего, добросовестного торговца. Берта, когда подрастёт, станет смотреть на брата не с уважением, а насмешливо, как все эти богатые ребята, потомки аристократов и удачливых купцов, которые три дня подряд хихикали при виде Кристофа, стоило только высунуть нос из комнаты. Повседневная одежда большинства из них была куда опрятнее его выходного костюма.
Номер шестнадцать…
Всё. Не поступил. Осталось пятнадцать имён. Ребёнка из пригорода не пустят так высоко. Тем более – тот разговор с директором… Дёрнуло же его сказать син Ли, что способность блокировать воздействия на разум проявилась во время расследования служителя Альянса. Тьфу! Трепло!
Номер девять – Кристоф Гин Юанон.
Крис заморгал. Протёр глаза, вновь поднял взгляд, но ничего не изменилось. Его имя. Его возраст – десять лет. Номер попытки – первая. Баллы за письменный экзамен – шестьдесят три из семидесяти. Две тысячи пятьсот восемь магических единиц. Соотношение по ветвям магии: 2, 19, 7, 6, 14, 2, 4, 10 (Н), 3, 1, 10, 22. Предварительные испытания: двадцать баллов из двадцати.
Не нужно писать письмо родителям, подумалось пареньку. Они сами всё увидят в сегодняшней газете. Как и Пирс с дядей Ермилом. Как и…
– Ух ты, я двадцатая! – послышался за спиной паренька тонкий, певучий, восторженный голосок. Кристоф обернулся и нос к носу столкнулся с русоволосой девочкой в ярко-оранжевом сарафане.
– Ты тоже прошла? – спросил.
– Да! – с энтузиазмом кивнула та. – Двадцатая! А ты?
– Девятый.
– Ух ты-ы-ы-ы… – девчушка округлила глаза, во взгляде её читалось неподдельное удивление вперемешку с восхищением. – Здорово! Сложно было?
– Да так, – пожал плечами Крис и, не дав собеседнице возможности ответить, немедленно спросил:
– Слушай, а ты знаешь, как отправлять письма? В другой город?


***

Мурлыканье под нос незатейливых весёлых мелодий не входило в число привычек комиссара-следователя второго ранга. Внимательное чтение газет в разгар рабочего дня – тоже. Про горячий чай забыл, на столе валяется недописанный отчёт. Дежурная неодобрительно покачала кудрявой головой. А если Верховный комиссар заглянет, как обещал!? Хотела пройти мимо, но проклятое женское любопытство взяло верх. Не сдержалась:
– Мейстер Аурициэль, чему вы так улыбаетесь?..

@темы: Альянс, ориджинал, тексты

Комментарии
2016-05-19 в 23:39 

Osakazaur
Спасибо за продолжение!

Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Большая Тетрадька

главная