Eilien Shadow
Горел синим пламенем, остался очень доволен. (с)
Доредактировал-таки ) и опять оно в процессе выросло едва ли не на пятую часть...
Наверное, так и должно быть.

Вторая часть - на днях.



Крис плеснул в лицо водой, наклонился, подождал, пока круги на воде утихнут, и всмотрелся в своё отражение. Да, длинные волосы ему определённо идут. Чёрные, уже не торчащие во все стороны, как рассерженный дикобраз, а собранные в аккуратный хвост замшевой лентой. Серо-голубые глаза, тонкие тёмные брови – ничего не изменилось, только взгляд, кажется, стал серьёзнее. (Или просто хочется верить в это?) Подбородок, правда, не такой волевой, как хотелось бы, щуплый какой-то. Ничего, может, ещё исправится, время есть. Зато он, Крис, здорово вырос – за два Колеса Года вымахал аж на голову! Теперь точно удастся догнать Аля, тот в свои двенадцать был заметно ниже.
– Крисик! – послышался голос матери. – Воды из колодца набрал?
– Да, мам! – крикнул мальчик, поднял самое дальнее от порога ведро, наполненное почти до краёв, и потащил в дом. Немного расплескал по пути, но, к счастью, на тропинке – вода сразу же впиталась в землю, а на ноги угодило совсем чуть-чуть брызг.
От двери чёрного хода, ведущего на задний двор, до кухни – десять шагов, но с ношей расстояние увеличилось, по ощущениям, раза в полтора. Коридор под лестницей, неосвещённый, прохладный, кажется чернее ночи. Особенно – после сада, его паркого тепла и летнего солнца, пронизавшего яркими лучами кроны вишнёвых деревьев. Хорошо, что спотыкаться не обо что – ни ступенек, ни мебели в узком коридорчике так и не появилось, хотя папа не первый год грозился смастерить подставку для зонтов.
Крис донёс ведро до кухни, поставил около печки, на обычное место, и с наслаждением потянулся.
– Спасибо, – улыбнулась Марчи, оторвавшись от чистки моркови. Окна, хоть и распахнутые настежь, пропускали в помещение не слишком много света, так что женщине пришлось зажечь свечу. Хрупкие полупрозрачные блики от пламени гарцевали под потолком, мелькали на посуде в шкафу. Крис, зачарованный игрой огня, едва не потерял нить речи матери. – Пока мне твоя помощь не нужна, но, может, присмотришь за сестрёнкой? Берточке скоро кушать…
– Извини, но я должен поговорить с папой, – прервал её Кристоф. – Где он?
– В лавке, с нашим соседом, господином Паулом. Тебе бы лучше подождать…
– Я это учту, – пробормотал Крис уже на выходе из кухни.
Быстрым шагом пересёк коридор, остановился у дверей в торговую комнату. Сегодня магазинчик не работал – дважды в декаду отец устраивал выходной день: принимал товар, проводил ревизию. Нынче заказ отгрузили ранним утром, поэтому Гин мог позволить себе немного отдохнуть и поболтать с товарищем.
Мальчик сделал глубокий вдох, ненадолго задержал дыхание и тихо, плавно выдохнул. Сегодня, прямо сейчас состоится разговор, который пришлось ждать целых два года и одну веху.
Окончательное решение, тем не менее, давно принято и не зависит от итога беседы с отцом.


***

– Ни в коем случае! – рявкнул Гин и для пущей наглядности треснул кулаком по массивному столу-прилавку. Едва заметно поморщился от боли, но руки не пожалел, ударил ещё раз. – Ишь чего удумал! В столичный Лицей его! В магический! А я-то, старый дурак, радовался, что ты грамотой да науками интересуешься, заниматься начал, в школу наконец-то пошёл! Надеялся, сын за ум решил взяться, продолжить дело своего отца! Торговлю-то останавливать нельзя! Торговля – дело ответственное, всем важное!
– Папа, – попробовал подать голос Крис, но отец продолжал бушевать.
– Это всё тот мелкий следователь! Что, вообразил, будто бы тоже так сможешь? За лёгкими деньгами захотелось погоняться, да? А родителей, значит, бросить решил?..
– Подожди, Гин.
Кристоф похвалил себя за сообразительность, а заодно – порадовался за везение. Окажись он с отцом один на один, разговор так и не стал бы разговором. Присутствие третьего человека, пользующегося немалым авторитетом, меняло всё.
Дядя Паул неспешно встал, поставил кружку на стол, вытер пухлые губы и спокойным, зычным голосом сказал:
– Ты же знаешь, дружище, Кристоф – парень неглупый, рассудительный. На рожон не полезет, трижды обдумает дело, прежде чем за него возьмётся. Раз уж он пришёл к тебе и сразу заговорил по существу – значит, для него этот вопрос очень важен. Сколько времени прошло с того расследования? Два года? Твой сын два года готовился к этому разговору. Наверняка и аргументы у него есть, и важная причина… причина, Гин, слышишь, а не блажь! – мужчина повысил голос, заметив, что его собираются перебить. – На кой тебе ругаться, нервы тратить? Ты лучше сядь. Время у нас есть. Пять минут уделим, узнаем, что парень сказать хотел, с нас не убудет. Знаю, дело семейное, но тоже послушаю – из уважения, так сказать, и за компанию. Как Кристоф всё объяснит – тогда и решай.
Гин сморщился, будто проглотил лимон. Дёрнулась рука, готовая ещё раз стукнуть ни в чём не повинный стол, но удара не последовало. Мужчина вздохнул, отодвинул кружку и тяжело опустился на стул. Бросил недовольный взгляд на сына:
– Говори.
Крис с трудом расцепил пальцы, стиснувшие край рубашки. Поднять взгляд на папу оказалось проще. Сначала слова проговаривались с трудом, мешала боязнь ошибиться и ляпнуть что-нибудь не то, но и Гин, и Паул слушали внимательно, не перебивая, что придало мальчику уверенности.
– Как и сказал папа, я решил поступить в Лицей с того самого расследования. Но повод – не мой интерес к… всяким магическим штукам, не желание погеройствовать и уж точно не жажда наживы. У меня есть несколько причин – и первую из них, самую важную, я, простите, озвучить не могу, это не мой… не только мой секрет. Скажу лишь, что не хочу бросать слов на ветер – ты, пап, не раз говорил мне, что так поступать нельзя. Вторая причина – мои способности. Я – маг. У меня есть дар, который не может не использоваться. Его не скрыть и не подавить, следовательно, мне стоит заняться чем-либо в области, где нужно применять эти силы. Увы, торговля под это определение не подходит. Третье – то, что я не только способен, но и люблю заниматься магией. Как я уже сказал, однажды проснувшиеся магические силы подавить невозможно. Даже если я не буду с ними экспериментировать, всё равно однажды могу нечаянно навредить тебе, маме или Берте. Мне бы этого не хотелось. Значит, мой дар необходимо взять под контроль. В Магическом Лицее, как и в других учебных заведениях при Альянсе, студентам платят стипендию, комната в общежитии стоит сущие гроши, не дороже газеты – чисто символическая сумма. Я буду отправлять вам с мамой половину стипендии каждый месяц, а потом, когда выучусь и начну работать – часть жалованья. Даже если не справлюсь с учёбой – хотя бы осознаю свои силы и возможности. Тогда вернусь домой и продолжу семейное торговое дело, как ты планировал, и не стану больше перечить и о чём-либо просить. Если осилю курс – сам встану на ноги, а половина ефрейторской зарплаты позволит тебе, папа, нанять в магазин толкового помощника, не урезая расходы на Берту и даже улучшив качество товара. Мне не требуется много помощи, только твоё согласие, папа, и деньги на дорогу до столицы. Остальное я сделаю сам. Пожалуйста, папа. Я хочу стать служителем Альянса. Я не представляю для себя иного пути.
По окончанию речи Гин не возмутился и не закричал, что здорово удивило Криса, ожидавшего новой волны ругани. Торговец словно бы озадаченно покачал головой и повернулся к Паулу. Тот с лёгкой полуулыбкой на губах пожал тощими плечами:
– Я же говорил тебе, дружище. Твой сын – парень сообразительный. Торговля для него, уж прости, слишком мелкое дело. А ежели он действительно доучится и останется под крылышком Альянса, тебе налоги уменьшат вдвое. Домик-то, поди, недёшево обходится?
– Недёшево, – со вздохом признал Гин. – Твоя правда, Паул. Крис, ты точно умеешь колдовать? Не врёшь? Что-то я ни разу не замечал, чтобы ты тренировал магию. Ну-ка, покажи что-нибудь.
Кристоф медленно кивнул. Зажмурился, целиком сосредоточился на ощущениях – лёгком покалывании в затылке, слабой боли в кончиках напряжённо подрагивающих пальцев, и вновь открыл глаза. Большего не требовалось.
Гин и Паул вскочили со стульев, бестолково завертели головами, озираясь, топчась, но в упор не замечая мальчика. Крис неспешно обогнул стол, обошёл паникующего отца, протиснулся мимо растерянного дяди Паула и присел на подоконник. Специально отвлёкся на доносившийся с улицы шум, чтобы ослабить контроль над заклинанием. Чары развеялись за пару секунд.
– Ну как? – спросил он.
Хотя Крис не считал свои способности предметом для гордости и не отличался тщеславием, на сей раз он не мог не полюбоваться на ошарашенные лица мужчин.
Паул медленно отступил к столу, не глядя нашарил кружку и в один глоток допил остатки кваса. Гин упал на стул, трясущейся ладонью утирая выступивший на лбу пот.
– Л-ладно уж, – пробормотал отец, не до конца пришедший в себя после эффектной демонстрации, – убедил. Только не делай так больше… Сейчас мы с Паулом… того… договорим… и я пойду потолкую с Марчи. Посиди пока в своей комнате. Жди и никуда не уходи. Ты ведь хочешь скорее узнать ответ, верно?
– Да, – кивнул Крис, старательно сдерживая радость, – начало вступительных экзаменов завтра. Мне нужно к третьему дню, так что за два дня я должен успеть подготовиться к поездке и добраться до Пелла Асимы.
– Понятно… Иди, сын, – махнул Гин всё ещё подрагивающей рукой.
Паренёк кивнул и чинным шагом вышел из лавки, еле удерживаясь от того, чтобы не перейти на бег.


***

Получилось! Получилось! Он, Кристоф, всё-таки смог уговорить отца! Без криков, без ссор, без скандала, даже деньги на дорогу будут. Более того – папа обещал поспрашивать знакомых и разузнать, кто в ближайшие дни собирается наведаться в столицу. Как хорошо, что удалось подгадать время, когда дядя Паул заглянет на кружку-другую кваса, иначе затея не увенчалась бы настолько потрясающим успехом.
Добравшись до лестницы на второй этаж, Крис не выдержал и всё-таки перешёл на бег. Дверь в комнату распахнул ударом ноги, но, оказавшись внутри, сразу затих и надолго замер в раздумьях перед старым письменным столом.
Потом огляделся, пошарил рукой под столешницей, отогнул кусок фанерки, слегка поцарапав ладонь, запустил пальцы в импровизированный тайник и извлёк оттуда пухлый дерюжный мешочек. Хотя кулёк выглядел объёмным и с трудом помещался на ладони, собранная сумма была невелика. Родители редко баловали Криса карманными деньгами, так что удалось скопить лишь один золотой, три серебряных и пятнадцать бронзовых монеток. Для Митхейна – весьма неплохо. Для великой и прославленной столицы Пелла Асимы – крохи, которых хватит на сутки, если поселиться не в гостинице, а в комнатушке какого-нибудь торгового общежития. Впрочем, если папа добавит столько же… да ладно, половину от этой суммы! Половины наверняка хватит. Нужно просто продержаться до результатов, которые объявят на следующий день после окончания испытаний. Значит, четыре дня. Для начала попроситься в запасные студенческие комнаты при самом Лицее: должно же руководство предоставить ребятам, приехавшим поступать из других городов, хоть какую-нибудь крышу над головой. Если по какой-то причине устроиться в лицейском общежитии не получится, можно попробовать поискать дешёвую ночлежку или вовсе заночевать под открытым небом. Сейчас лето, дни стоят тёплые, почти жаркие, так что простуда не грозит.
О самих экзаменах Крис старался не волноваться – бесполезно, если не знаешь, что именно предстоит. Школьную программу он худо-бедно освоил, некоторые предметы давались с трудом, но «троек» удалось избежать. Кое-что сверх школьной программы, напротив, выходило лучше – спасибо местной библиотеке, куда готовы пустить любого желающего, лишь бы его тяга к знаниям обернулась прибылью. Дар развивался небезуспешно, а дальше… Раз Аль был так уверен в младшем товарище, значит, Крис чего-то да стоит, так?
Кристоф вытащил кусок фанеры целиком и едва успел поймать вывалившуюся из потайного хранилища потрёпанную тетрадь с множеством подклеенных и пришитых к обложке разноформатных листов. Сюда мальчик записывал все сведения о Пелла Асиме, которые могли пригодиться, фиксировал результаты своего обучения и тренировок, а порой даже пытался составить психологический портрет того или иного человека. Получалось из рук вон плохо, но надо же с чего-нибудь начинать.
Не глядя пролистав большую часть записей, Крис остановился на вырезке-статье, приклеенной к предпоследней странице. Газету с этой заметкой он случайно заметил у дяди Тото и выпросил вместе с информацией о самых удобных дорогах до столицы. Заглавие, раскинувшееся на всю ширину третьей страницы, вещало:
«УЖАСАЮЩИЕ ХИМЕРЫ ОБЕЗВРЕЖЕНЫ!»
Строкой ниже – подзаголовок, не настолько кричащий: «Создатель стаи арестован и осуждён».
Крис присел на стул и в который раз перечитал небольшую, но ёмкую статью, снабжённую целой галереей иллюстраций.
«Стая из четырнадцати химер, наводившая ужас на жителей Западной Пелла Асимы, была полностью уничтожена в ночь с тринадцатого на четырнадцатый день нынешнего, 2351-го года от зимнего солнцестояния.
Напоминаем, что к одиннадцатому дню от зимней вехи на счету свирепой своры опаснейших созданий числились двадцать три убитых (в том числе четверо детей) и шестнадцать раненых, более сотни разрушенных домов.
После гибели комиссара-следователя третьего ранга Ирены Терндейл розыск химер и их создателя поручили комиссару-следователю третьего ранга мейстеру Алтеро эрн Хейну Аурициэлю, которому едва исполнилось четырнадцать лет.
Верховный Совет кардиналов предполагал, что на поиск и уничтожение стаи у мейстера эрн Хейна уйдёт не менее семи дней, но юный служитель Альянса взял след уже к концу вторых суток своего расследования и в одиночку полностью уничтожил стаю в ночь со второго на третий день. Утром третьего дня (четырнадцатый день от зимнего солнцестояния) им был арестован бывший преподаватель Магического Университета магистр Кейн Йоффе, изгнанный из Альянса более десяти лет назад за нарушение Устава. К сожалению, строгий запрет на какую-либо магическую деятельность не вынудил магистра отказаться от своих исследований.
Кейн Йоффе, допрошенный сразу после ареста, быстро признал свою вину. «Эксперимент дал положительный результат. Мне не о чем жалеть», – сообщил он репортёрам.
За свои жестокие деяния и нарушение основополагающих законов Альянса, запрещающих исследования подобного рода, магистр был приговорён к смерти. Его казнь состоится через три дня.
Мейстеру Алтеро эрн Хейну Аурициэлю, чудом не пострадавшему во время захвата опасного преступника, согласно приказу архимага Альянса присвоено звание комиссара-следователя второго ранга. В предыдущей должности мейстер начал службу на благо Альянса и за два года сложной и напряжённой работы раскрыл более ста тридцати преступлений».
Галерея «мгновенных картин» магов-художников не представляла для Криса особого интереса – останки химер выглядели так, что установить их первоначальный облик казалось затруднительным, а то и вовсе невозможным. Запутанные схемы строения существ не придавали ясности, а, напротив, ещё сильнее сбивали с толку. Внимание паренька привлекала «мгновенная картина» справа под шапкой: комиссар-следователь рядом с задержанным.
Если предположить, что магистр – среднего роста, получалось, что Аль не особенно вырос. Сделался немного шире в плечах – но недостаточно, чтобы не казаться излишне тощим. Волосы слегка отросли, две тонкие серо-пепельные прядки обрамляли знакомое и почти не изменившееся лицо – как всегда, бледное и невыразительное. Единственной переменой, весьма неожиданной, стали прямоугольные очки с тонкой цепочкой на дужке. Интересно, зачем Алтеро очки? Неужели зрение испортилось? Вряд ли. Мода? Точно нет.
Рожа злоумышленника с первого взгляда вызывала категорическую антипатию. Землистого цвета кожа, лицо с морщинистым маленьким лбом, обвислыми щеками и широким мясистым подбородком, редкие тёмно-русые с заметной проседью волосы, круглые глаза слегка навыкате, нос крючком. С виду преступнику лет пятьдесят, не меньше, взаправду – тридцать девять. Бр-р-р.
Размышления прервали громкие шаги в коридоре, за которыми последовал размашистый стук в дверь. Голос отца:
– Кристоф, спускайся на кухню. Предстоит разговор с твоей матерью.
– Хорошо, сейчас буду! – не оборачиваясь, крикнул в ответ паренёк.
Закрыл тетрадь, сделал глубокий вдох и медленно выдохнул.
Аль поднялся на один ранг, как и собирался. Как обещал.
Пришла очередь Криса делать ход.


***

В ночь перед отъездом Кристоф валялся на кровати, подложив под голову скрещенные руки и закинув ногу на ногу. Сон не шёл, заняться было нечем – вещи собраны и упакованы, прощальные слова родителям и младшей сестрёнке сказаны, напутствия выслушаны. Поэтому Крис просто лежал, рассматривая давно знакомый потолок – такой же, как год, три, восемь лет назад. Паренёк не пытался запомнить каждый гвоздик, каждую трещинку – скорее заново перечитывал часть собственной истории, которую не получится увезти из родного дома.
Неровно обструганные доски орехового оттенка. Раньше он, Кристоф, помнится, очень любил этот цвет, такой насыщенный и тёплый. Потом на смену пришло обыденное равнодушие.
Одна доска, ближе к стене – чуть посветлее прочих и с несколькими красноватыми прожилками, почему-то навевает мысли о морских звёздах с картинки в учебнике естествознания. На соседней – тёмный кругляшок, след от сучка, посередине которого чернеет узкая трещинка. Следующая доска слишком короткая, сбивает весь ступенчатый узор деревянной поверхности. К ней примыкает дощечка с выщербленными краями, пристроенная, вероятно, в последний момент, когда строитель торопливо латал оставшиеся в потолке прорехи.
Сколько раз Крис засыпал на этой кровати? Много. Почти каждую ночь в течение своей жизни. Дважды он ездил к бабушке, где ему и папе приходилось ночевать на сеновале – в доме, мол, слишком тесно, а на улице, дескать, жара, не простудитесь. Потом, во время одной из поездок с отцом, пять дней прожил в гостинице. Номер на третьем этаже – просторная комната с большим окном, две широкие кровати, круглый столик на одной ножке, где Гин, ворча на отсутствие табурета, заполнял какие-то документы. Потолок выбелен, на полу – сине-зелёный ковёр с нелепыми серыми кистями, похожими на коровьи хвосты. Здесь же, в родной комнате, всё по-простому, привычно, как удобно… как надо.
Если всё получится, следующие восемь лет он, Кристоф, будет видеть этот потолок лишь сорок дней в год – двадцать четыре дня летних каникул, шестнадцать дней зимних. А потом – как получится. Аль теперь служит в столице, переведён из Митхейна под крылышко Его Высокоблагородия кардинала-коронера больше года назад. Чтобы присматривали? Чтобы работал как надо? Чтобы был под рукой в случае неожиданной ситуации? Должно быть, всё сразу. Алю безразличны организационные мелочи. Алю интересна сама служба. Крису она тоже интересна. Куда интереснее, чем тщательное разглядывание досок потолка в нахлынувшем приступе ностальгии.
Только бы всё получилось…


***

– Ты ведь понимаешь, сынок, что я не со зла это? – грустно вопросил дядюшка Тото. – Будь моя воля, до самой столицы б вёз … ох!
Телега подскочила на ухабе. Дядя нарочито болезненно сморщился и потёр бок, в который раз отбитый о неудобное деревянное сиденье. Крису место пришлось вполне по размеру, только ноги чуть-чуть не достают до приступочки, а вот грузный торговец совершенно не вписывался по глубине.
– Сказали мне: товар сегодня в Нижней Илистой будет. Нижняя Илистая где? В двадцати с лишком километрах от столицы, о-хо-хо, эвон где. Ещё три…надцать километров по просёлочной дороге, прости Всесоздатель… Извиняй, сынок, но придётся тебе дальше ехать с кем-нибудь другим. Или сам, своими ножками дойдёшь, чай не мальчик уже, двадцать километрушков прогуляешься, не свалишься, ох-ох, не свалишься же, да. Не-ет, ты же у нас крепкий да бойкий, не пропадёшь. Возрастом да ростом, может, ещё мальчик, да мыслями – юноша… Простишь же старого дядюшку Тото, а, сынок?
– Прощу, – вздохнул Крис, с самого начала догадывавшийся о подобном исходе. Если бы в Пелла Асиме паренька ждала родня, дядя охотно довёз бы попутчика до самого порога, изображая великую радость от случайного заработка (и непременно напросился бы на ужин и ночлег). Но мама с папой узнают о благополучном прибытии Криса лишь через несколько дней. Так что высадить юного путешественника сравнительно недалеко от столицы в светлое время суток, когда опасностей ждать не приходится, и свернуть в сторону наживы на очередном не слишком легальном товаре, якобы по рассеянности забыв вернуть хотя бы часть уплаченной за дорогу суммы – это самое оно для хитрого дядюшки. Гин в столицу ездил исключительно своим ходом, так что про эту особенность ведения дел дяди Тото ведать не ведал. Крис – тоже, но зато он знал самого дядюшку Тото, с которым его семья общалась крайне редко. А ещё – в отличие от папы, прислушивался к рассказам о торговцах и перекупщиках, что крутятся под столичными стенами в поиска случайного заработка.
– Ну, вон и поворот. Удачи тебе, сынок, – махнул рукой дядюшка. «Чтоб тебе пусто было» – мысленно пожелал торговцу Крис. Вслух же поблагодарил дядю Тото за доброту, спрыгнул на дорогу и быстро отошёл к обочине, пропуская неповоротливую телегу.
Хотя мальчик догадывался, как закончится его поездка с лукавым перекупщиком всевозможных магических цацек, всё равно было обидно. Впрочем, вряд ли Кристофу предстояла долгая прогулка на своих двоих – перед торговыми днями дороги в Пелла Асиму заметно оживлялись.
Сейчас мимо паренька по тракту вялой вереницей тянулись на северо-восток разномастные телеги и кибитки, нагруженные ящиками, мешками и тюками с товаром. Серовато-горчичная лента дороги вилась сквозь золотистые пшеничные поля до самого горизонта. Слева от неё смутно темнел дальний лес, справа угадывались синеватые размытые силуэты гор. Однообразная картина, не меняющаяся на протяжении большей части пути от Митхейна.
Вдалеке показался караван однотипных крытых металлических фургонов, ослепительно блестящих на солнце, только-только перевалившем за середину. Всадник на гнедом коне проскакал по противоположной обочине, обгоняя неповоротливые повозки, и быстро скрылся из виду за холмом. За ним промчалась, громыхая, дребезжа и подпрыгивая на ухабах, ярко-красная крытая колесница. Поднявшаяся после резвых путников туча пыли долетела даже до Криса. Паренёк закашлялся, прикрыв нос и рот рукавом рубахи. Вытер слезящиеся глаза и вновь перевёл взгляд на дорогу.
Так, в Пелла Асиму идёт довольно большой поток. Практически все едут медленно, так что есть возможность привлечь внимание, попросить притормозить и объяснить ситуацию. В противоположную сторону – никого, так что тракт не перегружен. Это даёт надежду на прибытие в столицу к сегодняшнему вечеру. Лишь бы не повстречать случайно кого-нибудь из знакомых семьи…
– Ба! Это ж Крис Юанон! Какие люди!
Хвала Всесоздателю, Пирс! И не один, а с отцом. До последнего сомневались, стоит ли везти товар в такую даль, и всё-таки поехали. Отлично! Идеальные попутчики – отцу с матерью не доложат, в городе сразу после въезда не бросят, а болтовню можно и перетерпеть… наверное.
– Здравствуйте, господин Ермил! Привет, Пирс!
– Ишь ты, как важно заговорил, – фыркнул в ответ рослый, широкоплечий парень с взъерошенными светло-русыми волосами.
– Полезай, коли напросился, – буркнул Ермил, такой же крепкий и длинный, как его сын. После чего отвернулся, насколько это позволяло узкое пространство облучка, и нахлобучил ветхую широкополую шляпу до самого носа.
– Что, родаки всё-таки отпустили учиться? – спросил Пирс, протягивая руку, чтобы помочь Крису забраться в телегу.
– А то, – повёл плечами Кристоф, плюхнувшись рядом с товарищем на ворох соломы.
– В лицей, говорят?
– Ну да.
– Какой?
– Магический, – машинально ответил Крис и сразу смутился. Подумалось: ну вот, теперь, если поступить не удастся, весь Митхейн засмеёт. Такую-то новость ни Ермил, ни его сын умалчивать не станут, так что все в городе узнают о позорном провале – а дело будет представлено именно так – самонадеянного мальчишки. И всё из-за бесполезной гордости, которая вынудила брякнуть Пирсу честный ответ, не пораскинув мозгами перед этим.
– Правда, что ли? – недоверчиво прогудел Ермил, развернувшись к ребятам.
– Да ну? И чего? Надеешься, что тебя дальше порога пустят? – ухмыльнулся Пирс.
– Пустят, – Кристоф продолжил гнуть свою линию, понимая – иного выбора в данной ситуации у него просто нет. Нужно любым способом продемонстрировать уверенность в своей правоте, иначе торговец и его сын будут насмехаться над ним вплоть до минуты расставания. – Я узнавал. И с отцом… поговорил. Он согласился, что мне туда нужно.
Ермил дёрнул плечом – мол, тебе виднее.
– Поговорил? Уломал, что ли? Рассказал? Показал? – продолжал глумиться его сын.
– Показал, – согласился Крис. – Показал то, что умею.
И многозначительно посмотрел на Пирса. Во всяком случае, постарался, чтобы взгляд вышел именно многозначительным. Кажется, получилось: парень отстал. Лишь процедил, ставя точку в разговоре:
– Ну-ну… Удачи. Если не подохнешь раньше, чем научишься хоть чему-нибудь, будет в нашем городке своя знаменитость.
Крис не ответил.
Дальше ехали в молчании и добрались до города только к закату.


***

В просторном номере торговой гостиницы, вместившем целых двенадцать человек, включая Криса и Пирса с отцом, было тихо и сонно. Покой время от времени нарушал то всхрап мужчины на угловой кровати, то сонное агуканье младенца, которого приобняла во сне молоденькая мать с ещё детскими чертами лица, то скрип половиц этажом выше.
Ермил и его сын давно уснули, Крис же прилёг лишь на пару часов. Потом пробудился, немного полежал, рассматривая низкий потолок и кое-как оштукатуренные стены, поворочался и понял, что уснуть больше не сможет – слишком взволнован. Пересел на широкий подоконник, прислонился плечом к рассохшейся деревянной раме.
Ночная Пелла Асима растворялась во мраке неровно, клочьями закоулков и верхними этажами. Яркие фонари вдоль зданий высвечивали отдельные мелкие детали притихшей улицы: вывеску парикмахера на доме напротив – скрещенные ножницы и гребешок; спиральную лестницу под изящным балкончиком с фантазийно-древесным барельефом; закрытую на два замка чугунную калитку, ведущую, очевидно, в сад; часть каменного забора, с которого безжизненно свисал жухлый побег плюща; ветки старой раскидистой ивы и многое другое, что не помогало составлению хоть какого-то впечатления о городе. Над оранжево-жёлтыми кругами света проступали диковинные силуэты полумифических громад, закрывавших едва ли не половину неба. С улиц Митхейна небо просматривалось не лучше, но гостиничный номер находился заметно выше, на четвёртом этаже.
Простучала по мостовой повозка. Вдоль дороги, прижимаясь к сплошной стене ограждений и построек, прокрался силуэт, заметно прихрамывающий на левую ногу. Пробежала кошка. Издалека донёсся собачий вой, бойко подхваченный где-то за каменным забором. Прошагали два стражника, браво размахивая пиками и поглядывая по сторонам. Прошли двое: женщина придерживалась за локоть мужчины, край её светлого шарфа лежал на его плече. Нет, улицы не спали. Даже ночью столица продолжала жить какой-то странной, особенной, потайной жизнью. Если Крису удастся попасть в столичное Следственное подразделение Альянса, наверняка не один и не два раза придётся выйти на загадочные тёмные улицы. И однажды какой-нибудь неспящий приезжий, любуясь городом из окна дешёвой гостиницы, увидит темноволосого юношу в чёрно-серебристой форме, спешащего куда-то по своим делам. Будет – так, а несколько месяцев назад кто-то наверняка заметил юного комиссара-следователя третьего ранга, летящего во весь опор по ниточке-следу ужасающей стаи чудищ…
Кристоф помотал головой, отгоняя ненужные мысли – те, которые посвящены ему-повзрослевшему, высокому, умному, сильному и, вне всякого сомнения, в форме ефрейтора. Глупости. О подобном думать рано. Сначала нужно не провалить вступительные экзамены в Лицей, которые начнутся… через четыре часа. Погрузившийся в раздумья мальчик не сразу заметил бледно-розовую полосу рассвета, проступившую за высокими степенными зданиями, однообразными куполами и разномастными шпилями, подобно влажным пятнам на листе бумаги, обронённом в лужу.
От гостиницы до Магического Лицея – около двух часов пешего хода, Крис потрудился заблаговременно узнать дорогу и даже нарисовал карту. Пришлось проложить маршрут мимо значительных и броских ориентиров, которые сможет заметить даже новичок, что заметно удлинило будущую прогулку. Но если он, Кристоф, заплутает и из-за этого опоздает на экзамен, будет куда хуже. Да, нужно обязательно прийти вовремя, хотя бы минут за десять-пятнадцать до начала. Лучше выдвигаться в путь прямо сейчас. Поесть на скамейке… вот, на площади Семи Обелисков, в получасе от гостиницы. Еда есть, Кристоф ещё с вечера припас пирог и наполнил водой дорожную фляжку, прощальный подарок дяди Паула. Пришлось закупаться прямо в трактире при гостинице, так что вышло дорого. Поискать бы рынок или дешёвый магазин. Благодаря отцу средства Криса увеличились почти до пяти золотых монет, но в столице деньги улетают быстро, а уповать на родительскую помощь не стоит, слишком далеко родной дом, слишком много хлопот у родителей после отъезда старшего сына. Ладно, ничего, если удастся получить стипендию…
Остался нерешённым лишь один вопрос: как незаметно покинуть номер, никого не разбудив? Дядя Ермил-то за Крисом не пойдёт, только пожурит на дорожку, если вообще проснётся, а Пирс любопытный, точно навяжется в провожатые и опять пристанет с расспросами и насмешками… Стоп! Есть же магические способности, как раз нужного профиля! Заодно – шанс проверить, убедиться, что дар работает как положено, а не испарился где-то по дороге в Пелла Асиму. (А вдруг испарился? Мало ли что случается…)
К счастью, невидимость работала не хуже, чем в Митхейне. Крис оборвал заклинание, добравшись до первого этажа – охранник на входе должен заметить и позже сообщить хозяину гостиницы, что постоялец отбыл.
Оговорённую заранее плату за ночлег в шесть серебряных монет мальчик оставил под журналом регистрации гостей.


@темы: тексты, ориджинал, Альянс